Йэн Кросс просунул голову в комнату стажеров. Комната, полная стажеров, вселяла надежду. Кросс посмотрел на Натали Блейк.
– Хочешь увидеть, как плачет взрослый присяжный? В Бриджстоуне ищут случайного стажера для видимости присутствия. Судебный зал номер один, Бейли. С Джонни Говно-Хэмптоном. Не беспокойся, тебе ничего не придется делать. Только хорошо выглядеть. Возьми свой парик.
Она порадовалась, что ее выбрали. Это доказывало эффективность ее стратегии в сравнении, скажем, со стратегией Полли. Не завязывай никаких романтических отношений со звездами уголовного суда. Хорошо делай свою работу. Жди, когда твою хорошую работу заметят. Невинность и гордыня сохранялись ровно до того момента, когда она заняла свое место и увидела на галерке семью жертвы – безошибочно узнаваемых выходцев с Ямайки, мужчин в засаленных серых двубортных костюмах и женщин в широкополых шляпах, засеянных россыпью синтетических цветов.
– Смотри и учись, – прошептал Джонни, поднимаясь для вступительного слова.
Защита строилась на тех же базовых принципах, что и преосуществление. Кто-то другой воспользовался квартирой викария, чтобы искромсать женщину. Кто-то другой выносил ее тело по частям в мусорных мешках в Камден-Лок в двадцати ярдах от собственной задней двери. Он сказал, что ключ свободно циркулировал между прихожанами, у многих были копии. То, что в жертве обнаружили его сперму, было только свидетельством еще одного совпадения. (Газеты нашли несколько подозрительно похожих друг на друга местных проституток, которые утверждали, что знали викария в библейском смысле этого слова.)
– Но здесь судят не расу, – сказал Джонни, легким движением руки обращая внимание присяжных на Натали Блейк, – а допустить превращение процесса в расовый означает основывать бремя доказывания – а это ваша, как присяжных заседателей, первейшая сфера внимания – на принципах «виновен-потому-что-мы-так-утверждаем», которых придерживается наша достойная сожаления пресса.
Огорченный шепот пробежал по скамьям на галерке, где сидели, цепляясь друг за друга, члены семьи жертвы, но Натали на них больше не смотрела.
Обвинение представило презентацию в PowerPoint. Жалкий интерьер дома в Камдене. Натали Блейк подалась вперед на своем стуле. Экран был покрыт каплями крови, но ее интересовало кое-что другое. Четыре модных в шестидесятые белых стула, неожиданные в доме священника. Слишком большой рояль в слишком маленькой комнате. Разномастные диван и тахта, дорогущий телевизор. Кухня, оснащенная совсем не по-современному, с пробковым полом – к несчастью, этот материал хорошо впитывает кровь. Натали почувствовала толчок локтя младшего адвоката и начала делать вид, будто записывает, как ей было сказано.
Натали Блейк начала снимать с себя мантию, когда рядом с ней возник Джонни Хэмптон-Роу, ухватил ее блузку, отвел в сторону вместе с бюстгальтером. У нее была замедленная реакция: он пощипывал ее сосок, а она еще даже не успела спросить, с какого это хуя он себе такое позволяет. Тем же движением руки, какое она видела в зале суда, он превратил факт ее крика в преступление. Он тут же отошел, вздохнул: «Ладно, ладно, виноват». Когда она привела себя в порядок и вышла в коридор, он стоял в дальнем конце – точил лясы с остальными членами команды, обсуждали стратегию на следующий день. Младший адвокат показал на Натали ручкой. «Паб. «Семь звезд». Идешь?»
Ли Ханвелл договорилась о встрече с Натали Блейк на станции метро «Чэнсери-лейн». Ли работала неподалеку секретарем спортивного зала на Тоттенхем-Корт-роуд. Они прошли в Хантеровский музей. Начался дождь. Ли встала между двумя громадными палладианскими колоннами, посмотрела на латинские надписи, вытравленные в сером камне.
– Мы не можем пойти в паб?
– Тебе здесь понравится.
При входе они сделали скромные пожертвования.
– Хантер был анатом, – сообщила Натали Блейк. – Это его частная коллекция.
– Ты сказала Фрэнку?
– Он бы ничем не помог.
Без всякого предупреждения Натали затолкала Ли в первый подвернувшийся атриум, как это сделал с ней Фрэнк несколько месяцев назад. Ли не вскрикнула, не охнула, не закрыла лицо руками. Она прошла мимо всех носов, подбородков и ягодиц, подвешенных в банках с формальдегидом. Прямо к костям гиганта О’Брайана[71]. Она прижала руку к стеклу и улыбнулась. Натали Блейк последовала за ней, читая проспект, объясняя, всегда объясняя.
70
Олд-Бейли (Old Bailey) – традиционное название центрального уголовного суда, расположенного в Лондонском Сити.
71
Анатомическая коллекция музея включает скелет так называемого Ирландского гиганта, чей рост составлял около 2,3 м.