После двух дней бесплодных поисков она предложила Робу заехать в Честхилл за продуктами. На самом же деле ей хотелось повидаться с младшим братом Дэвидом и хорошенько помыться. Марион до смерти надоело обливаться ледяной водой, стоя в деревянном корыте, а потом надевать на себя грязную одежду.
Чтобы объехать как можно больше поселков и деревень на пути, Роб Рой разделил группу на две части, одна из которых отправилась на запад, а другая, в которую входили он сам, Марион, Дункан и еще несколько людей, продолжили поиски к востоку от Стратфиллана. В один момент они даже решили, что нашли след: один кузнец сказал, что недели три назад к нему заезжал похожий на Джона юноша и он починил ему упряжь. Значит, это было через неделю после битвы при Шерифмуре. Марион это известие очень огорчило. Разумеется, она была рада узнать, что брат жив, однако это новое известие подтверждало предположение Бредалбэйна. Что же Джон сделал с документом? В голову лезли самые мрачные мысли. Как будто и без того на нее свалилось мало горестей!
Марион обернулась. Дункан ехал на своей лошади в нескольких метрах позади нее. После их последней стычки он держался отстраненно, и это уже начало ее раздражать. И все же Марион знала, что это равнодушие напускное. На самом деле Дункан нервничал: в отличие от нее самой, ни один Макдональд в Честхилле не мог чувствовать себя в безопасности.
На въезде в поместье несли караул двое вооруженных мужчин. При виде кавалькады они вскочили и схватились за оружие. Марион сняла с головы капюшон, и огненные волосы рассыпались у нее по плечам. Охранники поспешили распахнуть ворота. Девушка испытала огромное облегчение и радость. После трехмесячного отсутствия она наконец-то дома!
Прошло несколько минут, прежде чем зрение, привычное к солнечному свету и яркому блеску заснеженных пейзажей, приспособилось к сумраку холла. В доме было тепло и вкусно пахло пирогом со свининой. Марион подумала, что надо будет попросить Амелию приготовить ее знаменитое жаркое из говядины, ведь они вряд ли задержатся в Честхилле больше чем на пару дней…
Вешая накидку на крючок на стене, Марион случайно встретилась взглядом с Дунканом. С той самой ночи в трактире «Черный дуб», когда он ушел, хлопнув дверью, Дункан вообще говорил мало. Сохранив всю свою любезность, он держался на расстоянии и не выказывал никаких чувств. Марион знала, что сама в этом виновата, и злилась на себя: одной злобной фразой она разорвала узы дружбы, которые возникли между ними в Перте. И все же она надеялась, что равнодушие Дункана показное и его чувство к ней не угасло. Множество раз замечала она этот странный огонек в его взгляде, когда он смотрел на нее. Вот так, как сейчас…
– Пойду скажу Амелии, что я вернулась и что нас за столом будет больше. А вы пока проходите в кабинет, – предложила она, кивком указывая на нужную дверь. – На полке наверняка найдется бутылка виски, угощайтесь. А я скоро вернусь.
Марион прошла в кухню, располагавшуюся в самом конце коридора.
Амелия сидела у большого соснового стола – старого, с изрезанной столешницей, – чистила репу и складывала ее в почерневшую миску. Старая кухарка оторвала взгляд от горы очисток посмотреть, кто пришел. Лицо ее, худое и изнуренное многими годами тяжелой работы, просветлело. Она прищурилась, чтобы убедиться, что глаза ее не обманывают.
– Mòrag Bheag![71] – воскликнула она, выпрямляясь.
Подбежав к Марион, она обняла ее своими худыми руками, а потом чуть отодвинулась, чтобы получше рассмотреть. Орехово-карие глаза ее блестели от радости.
– A Mhórag, ciamar tha thu?[72]
– Tha mi gu math[73].
– Tha Dàibhidh shuas an staighre, chaidh Iain à-mach…[74]
Кровь отхлынула от лица Марион. Амелия нахмурилась, усадила девушку на стул и с беспокойством спросила:
– Am bheil thu gu math?[75]
– A bheil Iain ann?[76]
В горле у нее пересохло. Пожилая женщина посмотрела на нее растерянно.
– Tha…[77] – ответила она тоном, подразумевающим, что по-иному и быть не могло.
– A Thiarna![78] Где он?
– Уехал в Иннервик, у него какое-то дело к старику Маковену. К ужину обещал вернуться.
Амелия с беспокойством уставилась на Марион.