Лиам кивнул в знак того, что понял. Но, по правде говоря, выводы и рассуждения брата казались ему неразумными.
– Она не была как Кейтлин.
– Если Кейтлин и не довелось потерять ребенка, то это – обычное везение, и все!
– Может, и так, – пробормотал Колин устало и опустился на землю. – Когда я смотрел на нее, беременную твоими стараниями, я представлял себе, что это будут мои дети! О Лиам, я представлял себе… она снилась мне каждую ночь. Сколько раз во сне я обнимал ее… занимал твое место с ней рядом…
– Не надо подробностей, прошу тебя!
Только теперь Лиам понял, что страсть, которую Колин испытывал к его жене, стала для него настоящим наваждением. Если так, то переселение в колонии стало бы для них всех лучшим выходом из этого затруднительного положения. И вдруг живот скрутило новым приступом боли, еще более сильным, чем предыдущий. В душе шевельнулась ужасная догадка. Он почувствовал, что ноги становятся словно войлочными, и стало трудно дышать.
– Колин, скажи, ты делал это с…?
У Лиама не получилось закончить терзавший душу вопрос, поскольку он опасался в ответ услышать худшее. Брат посмотрел на него полными слез глазами.
– Делал что?
– Ну, с Кейтлин… Я хочу знать. Ты… Ты прикасался к ней?
Колин пару секунд вопросительно смотрел на него, а потом переменился в лице, не веря собственным ушам. Лиам замер в ожидании ответа.
– Колин?
– Нет. Ну, разве только один раз.
У Лиама закружилась голова. Губы его искривились, и он со стоном закрыл глаза.
– Я поцеловал ее. Один-единственный раз, и это все. Клянусь могилой нашего отца!
– Поцеловал? Когда?
– В день вашей свадьбы. Когда вел ее в церковь. Честнее было бы сказать, что я украл этот поцелуй, потому что она… она не хотела.
– И ты ее принудил?
– Я не говорил, что принудил ее. Скажем, я ее подстерег, когда она этого не ожидала.
– И потом между вами ничего не было?
Сердце билось у Лиама в груди так, словно хотело выскочить. Что он сделает, если Колин признается, что взял его жену силой? Пальцы с такой силой сжали рукоять кинжала, что стало больно.
– Ничего и никогда. Я пообещал, что не стану домогаться ее, когда она станет твоей женой, и сдержал обещание.
Взгляды братьев встретились.
– Я люблю Кейтлин, Лиам! Но ты – мой брат, и тебя я тоже люблю. Я никогда бы не смог так подло с тобой поступить. И это меня убивает! – С циничной улыбкой он передернул плечами. – Все было бы намного проще, если бы мы не были братьями! – Он снова усмехнулся, и в сумерках сверкнули его белые зубы. – Ты, Кейтлин, Сара и ваши дети – самое дорогое, что есть у меня на этом свете, Лиам. Я готов отдать за вас жизнь… Вот только она, к сожалению, мало что стоит, – добавил он после секундного колебания. – Поэтому я и решил, что уеду. Я и так принес вам много горя. И назад я не вернусь. – Он сделал глубокий вдох, чтобы насытить воздухом одурманенный алкоголем мозг, и полушутя-полусерьезно сказал: – И все-таки мне трудно смириться с мыслью, что мои кости не упокоятся на Eilean Munde[54].
Лиам посмотрел на Колина с удивлением, потом, уловив смысл сказанного, протянул ему руку.
– Твоя душа всегда будет в Шотландии, брат!
Колин встал, ухватившись за предложенную крепкую руку. И вдруг вскрикнул и замер, глядя Лиаму за спину. Лиам обернулся. В нескольких метрах, там, где прекрасно было слышно их разговор, стоял Дункан. Увидеть юношу было непросто – его заслоняли ветви пусть и оголившегося по осени, но все же густого кустарника.
– И давно ты тут, сын? – спросил у него Лиам спокойным голосом.
Юноша не торопясь вышел из своего укрытия и посмотрел на дядю.
– Боюсь, слишком долго.
– Вот как… – обронил огорченный Лиам.
Колин откашлялся, стараясь не смотреть на глядящего на него с явной укоризной племянника, и пробормотал себе под нос:
– Я возвращаюсь в лагерь. Завтра мы идем в Данблейн, хочу отдохнуть.
– Что ты услышал? – спросил Лиам, когда Колин скрылся из виду.
– Почти все.
– Ясно.
Да и что еще он мог сказать? Лиам вынул точильный камень и положил у ног, чтобы он намок от соприкосновения с влажной травой.
– Я пошел за вами следом сразу. Хотел поговорить с тобой о… Прости меня. Я не собирался подслушивать, но… Услышав, что вы ссоритесь, я заволновался и решил остаться. Отец! Я думал, Колин давно понял, что моя мать – твоя жена и что… Это глупо, невероятно! Ведь уже двадцать лет прошло с тех пор, когда все решилось!
Он нервно теребил в руках берет.
– Знаю.
54
Остров на озере Ливен, служивший местом погребения для многих поколений Макдональдов из Гленко.