– И часто такое случается?
– Очень редко. В последний раз он срочно хотел поговорить с вашим отцом перед его последней поездкой.
– Вы намекаете на то, что Дик организовал операцию по его уничтожению и что сейчас готовится уничтожить меня?
– Конечно же, нет. Я ненавижу американцев, а особенно этого. У нас скверные отношения, которые заставляют нас постоянно соревноваться друг с другом. Но у Дика тот же порок, как и у меня: верность империи. Нанимая нас на эту должность, и Такуши – не исключение, ваш отец не ошибся. Это идиотская преданность, но она вечная. На мой взгляд, проблема в Нью-Йорке, которую ваш отец должен был решить, не исчезла. И сейчас – ваша очередь в ней разобраться.
53
– Ты уезжаешь?
– Да, срочно нужно в Нью-Йорк. Империя не ждет.
– Ты возьмешь меня с собой?
– Тебе это будет неинтересно.
– Если ты решил, что будешь думать за меня, то лучше не стоит.
– Послушай, Апсара…
– Если ты вместе со своими чемоданами не возьмешь меня, то я тоже уеду.
– Это будет быстро, и…
– Для твоего отца это тоже было быстро. Всего лишь взрыв. И между нами это тоже наверняка будет быстро. В общем, я хочу использовать каждую минуту.
Марк позвал дворецкого.
– Подготовьте, пожалуйста, наши чемоданы.
* * *
«Когда мы не можем больше выносить Нью-Йорк, – писал Джон Дос Пассос,[94] – мы не знаем, куда идти дальше. Это конец света». Так и Марк не знал, куда идти дальше, на этом краю света ему было тяжело дышать. Чувствуя то же стеснение и понимая, что ему часто придется навещать настоящую столицу Соединенных Штатов, построенную на оскверненном индейском святилище, Святой Джон приобрел отлично защищенный дом в тихой лесистой местности, на юге города.
Несмотря на вмешательство Дика и на саму личность Марка Водуа, офицеры иммиграционной службы и таможенники пытались проявить излишнее рвение, особенно из-за присутствия Апсары. Гнусные по своей натуре, они ненавидели всех иностранцев и вдоль и поперек изучили паспорт Апсары, которую они с большим удовольствием отправили бы обратно в Азию.
С формальностями было покончено, и пуленепробиваемый «мерседес», за которым следовал внедорожник с телохранителями, привез пару к вилле. Шоссе Нью-Йорка, на котором теперь разъезжало много «Ниссан NV 200», было совсем не безопасным из-за плохо установленных канализационных люков и дорожных ям.
Апсара казалась напряженной.
– Что-то случилось?
– Я научилась бояться. И я чую опасность, как загнанный зверь. Опасность, которая совсем близко.
– Можешь уточнить какая?
– К сожалению, нет. Перед тем как они пришли убить моего отца, мне было так же тяжело.
Именно здесь было организовано убийство Святого Джона. Возможно, притаившийся в тени убийца, узнав, что приехал его сын, захочет убрать и его?
Пройдя за решетчатые входные ворота, постоянно охраняемые, Апсара немного расслабилась. Дубы, рощи, дорожки из гравия, пересекающие лужайки, розарий и каменное здание в викторианском стиле: Святой Джон обустроил настоящую тихую гавань прямо поблизости от вечно шумного города. Здесь он мог на несколько часов забыть о жестоком состязании, в которое была вовлечена его империя.
– Располагайся, я вернусь к ужину.
Хоть она и не спрашивала у него ни о чем, он ответил на ее молчаливый вопрос:
– У меня встреча с Диком. Не беспокойся, я принял все меры безопасности. Если я узнаю что-то важное – сразу же скажу тебе.
Без сомнения, Апсаре не удастся узнать все секреты своего возлюбленного, настолько непроницаемой была его защитная броня. Даже это признание требовало от него серьезных усилий. Она была признательна Марку и в благодарность долго и нежно гладила его по щеке.
* * *
Улочка была перегорожена из-за проведения ремонтных работ. А рабочие, некоторые из них были вооружены, принадлежали к службе охраны империи. Представленные надлежащим образом обладатели «мерседеса» и внедорожника припарковались перед маленьким итальянским рестораном. Двое охранников стояли у входа в заведение, закрытого по случаю ремонта.
Марк боялся того, что дома у генерального управляющего по Америке было небезопасно. И внезапная тревога Апсары только усиливала его опасения.
Обычно генеральный управляющий любил царствовать в своем панорамном кабинете, откуда он мог наблюдать за множеством крыш, где жители Нью-Йорка ухаживали за растениями, занимались йогой, загорали или играли в теннис. Но сейчас у Дика не было времени на развлечения: в адском горниле дел он должен был всегда оставаться на страже прогресса, инноваций и инвестиций. И самое главное, что стало для него религией, – рентабельность. В Нью-Йорке, если ты выигрываешь, никто тебе не завидует, но для loosers[95] здесь места нет.