– Черт побери, – сказал он однажды Брайану, – в наше время надо стыдиться работы в газете, а не в «клубе для джентльменов». Да и зарплата здесь несравненно лучше.
Хотя были, конечно, и свои недостатки. Все, что происходило за кулисами клуба, было прикрыто легким флером респектабельности, но ненамного отличалось от того, что Мэнни видел раньше. Имен он не называл, но кокаин, физическое насилие и алкоголизм оставались неотъемлемой частью жизни некоторых танцовщиц. У двух из них были дети. Одна подрабатывала проституткой. Некоторые посетители почти ничем не отличались от навязчивых приставал, а один действительно преследовал женщин и сейчас находился из-за этого под надзором полиции.
– Здесь, конечно, потруднее, чем выметать фантики от жвачки, бумажные скрепки и крысиное дерьмо, – иногда вздыхал Мэнни.
Брайан показал ему пленку.
– А это еще что?
– Я думал, это ты мне скажешь. Ее заполучил мой коллега, и это связано с одной… бомбой. – Брайан не был уверен, как много он готов рассказать Мэнни. – Если у тебя здесь есть телевизор с видаком, то можем посмотреть. Запись очень короткая.
– Да ты просто расскажи, что на ней.
– В общем – ничего. Тело мертвого чувака и танцовщица – правда, их изображения очень нечеткие и какие-то… жутковатые. Потом еще странные растения и фасад этого здания. Да, и еще – все это в черно-белом цвете. Мы пытаемся разыскать человека, который все это снял, а так как там есть танцовщица и фасад клуба «Раззаматазз», то я подумал, что, может быть, ты что-то знаешь.
– Ну да, я знаю, кто все это снял. Это тот богатей, который слетел с катушек. Когда я увидел его по телику прошлым вечером, то сразу сказал: это он! Хотя, когда он впервые здесь появился, мне показалось, что он обыкновенный придурок. Мы все так подумали. Никто из нас не знал, кто он такой на самом деле.
– Ты в этом уверен? Может быть, тебе все-таки показать видео, чтобы ты…
– Да ни к чему мне его смотреть, – ответил Мэнни, и Брайану показалось, что он не хочет его смотреть. Просто боится.
– Тогда рассказывай.
– Обычно мы не разрешаем посетителям фотографировать и снимать фильмы. Ну, ты понимаешь. Но эта чертова жирная, вонючая, морщинистая собачья задница обвела нас вокруг пальца. Он сказал, что снимает документалку для «Эйч-би-оу» [45], и получил карт-бланш.
– А с ним был кто-нибудь еще? Съемочная группа, например?
– Нет. Он один, с небольшой цифровой камерой. Все дело в том, что он даже не снимал танцующих девочек. Может, поэтому ему и поверили. Говорил, что его больше интересует закулисье, «настоящая жизнь»… Когда я увидел его впервые, он вообще ничего не снимал. Было как раз мое дежурство, и он все время попадался мне на глаза, но казалось, что он просто бродит по помещениям и пытается себя чем-то занять. Что до меня, так я бы вышвырнул его в один момент. Мне этот парень сразу не понравился. Но решаю такие вещи не я.
Мэнни закурил. А он нервничает, подумал Брайан.
– Так вот я и говорю – в тот вечер он, кажется, ничего не снял. Так что ты меня удивил.
– Это был только фрагмент фасада, я уже говорил. И танцовщица. Но… я не думаю, что она работает у вас. Сам взгляни…
– Нет, спасибо. – Брайану опять показалось, что Мэнни испуган. – А пленку ты нашел у него? Это его запись? Этого богатея?
Брайан утвердительно кивнул.
– Я так и думал.
Мэнни явно не собирался больше распространяться на эту тему.
– Что, и это все? – осторожно уточнил Брайан. – Ты мне больше ничего не скажешь?
Прежде чем заговорить, Мэнни какое-то время молча курил.
– У нас тут есть одна танцовщица, которая набивает чучела животных, – Мэнни закатил глаза. – Только ни о чем не спрашивай. Кажется, здесь она зарабатывает себе на учебу в школе таксидермистов или что-то в этом роде. Короче, она нашла во дворе мертвого голубя и, пока работала в тот вечер, держала его на льду в гримерной.
– В тот вечер?
– Ну да. Короче, этот придурок захотел на него взглянуть. Не заснять его, а просто посмотреть. Сам я там не был, но три человека рассказывают одну и ту же историю: этот мужик протянул к птице руку и… дотронулся до нее. – Тут Мэнни замолчал и глубоко затянулся сигаретой. – И птаха ожила.
Брайан передернул плечами, почувствовав, что неожиданно замерз.