Желание увидеть Мэтта или его работу у Кэрри пропало, и она отправилась к своей машине, где выяснилось, что время парковки истекло. Неужели ее так долго не было? Ее это удивило. К счастью, штраф ей выписать не успели, и она, быстро сев в машину, влилась в транспортный поток. Сзади ей кто-то посигналил, но она не обратила внимания на придурка и, сделав несколько поворотов, вернулась на дорогу, по которой приехала к галерее.
По дороге домой Кэрри слегка успокоилась и пожалела, что так и не зашла в галерею Мэтта. Ей было одиноко, и компания в этот вечер совсем не помешала бы. Хотя он, конечно, с ней никуда не поехал бы. Для Мэтта их история была уже в прошлом, а он двигался только вперед. И, хорошо его зная, Кэрри была уверена, что он вел бы себя грубо и язвительно. Мэтт всегда отлично знал, куда нажать, чтобы сделать побольнее, и он делал бы это с большим удовольствием. Так что теперь, обдумав все еще раз, Кэрри решила, что все закончилось как нельзя лучше. Слава богу, что они не сошлись снова.
Да и уделить должное внимание ему и его произведению ей все равно бы не удалось. Перед глазами неотступно стояли образы из галереи.
И образ Хуана.
И мальчика-носорога.
Мальчик-носорог. Кэрри хотелось бы узнать его настоящее имя. Ей было больно называть его прозвищем, которое придумали для него таблоиды, – оно застревало у нее как ком в горле.
День получился очень длинным. Оказавшись дома, Кэрри устало бросила сумочку на кофейный столик в гостиной, попила воды на кухне, а потом дотащилась до ванной, где сняла неудобное платье и стерла с лица косметику. Забравшись в постель, стала мастурбировать, думая о Мэтте. Сделав это быстро и тихо, она натянула пижамные штаны, повернулась на бок и тут же заснула.
Глава 10
После окончания благотворительного мероприятия Хаскел попросил шофера отвезти его домой. Пока лимузин ехал по улицам города и пересекал залив по мосту, мужчина смотрел в окно. Через затемненное стекло были видны только огни небоскребов. На приеме после мероприятия четыре или пять женщин были готовы уехать с ним – и, видит бог, Сьюзан не обратила бы на это никакого внимания, – но он чувствовал себя усталым и сон был нужен ему больше, чем секс.
Его домом, когда он жил в Калифорнии, была впечатляющая конструкция из стекла и стали, возвышавшаяся над гаванью и окнами выходившая на залив. Это был его самый новый и самый любимый дом. Создал это жилище друг Хаскела Фрэнк Джери, который сделал его первый приблизительный набросок на почтовом конверте. Сейчас этот конверт висел в рамке у него в офисе, а фотографии дома присутствовали во всех архитектурных журналах и даже в специальных репортажах общественного телевещания.
Хаскел гордился этим домом, как гордился всеми своими домами, но к этому испытывал более нежные чувства. Здесь ему было удобно. И дом прекрасно отвечал всем требованиям его семейства.
Хотя его содержание влетало в копеечку.
Лимузин остановился в самом начале круговой подъездной аллеи, и Хаскел вышел из машины, предупредив водителя, что завтра ждет его на этом же месте в шесть часов утра – ему предстоял трудный день. Он проследил, как машина скрылась в гараже, а потом повернулся к дому и заливу, раскинувшемуся за ним. По ту сторону водного пространства в дымке приглушенно мерцали огни Сан-Франциско, и вся картина выглядела почти живописно.
Соседний с домом участок был темен и пуст, но с того места, где стоял Хаскел, этого не было видно. Пару недель назад он заметил, что свет, горевший в аллеях к западу от его участка, исчез. Ходили слухи, что усадьбу выставили на продажу – актер, который ее купил, не мог выплачивать кредит и пытался избавиться от покупки до того, как станет известно о его печальном финансовом положении.
Все-таки слава – понятие очень эфемерное. Хаскел вспомнил, как несколько лет назад, услышав по радио сообщение о смерти фокусника Дага Хеннинга, сказал об этом в разговоре со своей молодой секретаршей и упомянул, что видел его выступления в конце семидесятых.
– А кто это? – спросила секретарша. – Никогда о нем не слышала.
Хаскел был в шоке, но после этого у них с секретаршей появилось некоторое подобие игры – когда умирал кто-нибудь из знаменитостей, он говорил ей об этом, чтобы проверить ее реакцию. Луи Най? Нет. Энтони Ньюли? Нет. Стив Аллен? Нет. Годфри Кеймбридж? Нет. Ларри Ховис? Нет. Сэппи Уайт, Нипси Рассел, Уильям Конрад, Чарльз Нельсон Рили? [52] Нет, нет, нет и еще раз нет.
И тогда Хаскел понял, что большинство людей, которых он в детстве видел по телевизору, позже исчезли с культурного горизонта.
52
Автор перечисляет фамилии американских деятелей культуры (актеров, музыкантов и т. д.), пик творческой активности которых приходился на 70–80-е гг. ХХ в.