Она помнит, как они втроем поднимаются по крутому склону…
И на них неожиданно выскочили монстры. Они походили на людей – две руки, две ноги, голова и туловище, – но были покрыты шерстью и чешуей, словно какие-то полурыбы-полумедведи. Правда, они не рычали, а шептали, и их лица были похожи на маски из фильмов ужасов. Робин видела зубы вампиров и носы ведьм, налитые кровью глаза и брови Питера Пэна [63], и все вместе это оставляло впечатление чистейшего, неподдельного зла. Руки существ с загнутыми когтями, торчащими из-под шерсти, тянутся к ней и хватают ее за руку.
И в этом месте с Робин всегда происходило одно и то же: воспоминания остаются ясными, но очень путаются. Ей никак не удается выстроить их в какой-то логической последовательности. Она помнит, как росло растение, на глазах превратившись из зернышка в целый куст; как она декламировала детские стишки, как разрисовывала грязью лицо Холли. Она помнит боль от самого проникновения, сложенные вещи, запах цветов, рыдания, смех, горячий ветер, стоящую на четвереньках Марию, вопли, жесткие волосы, скользкую кожу, яму.
А потом, после всего, их развернули в сторону лагеря – и они были одеты и чисты, как будто ничего не произошло и жизнь прекрасна и удивительна.
Они никогда не упоминали о произошедшем. А вскоре после этого происшествия стали отдаляться друг от друга. В то время это не приходило ей в голову, но сейчас Робин понимала, что они просто старались не говорить о самом насилии, а не вообще прекратить общение друг с другом, хотя лучше было бы вместе обсудить все случившееся, а не страдать от ночных кошмаров в одиночестве…
Эндрю пошевелился во сне и перекатился на спину. Робин замерла и тут увидела себя в зеркало. Она выглядела подавленной и измученной, хотя трудно сказать, было ли это результатом ее внутренних разногласий, плохого освещения или позднего времени. Чувствовала она себя ужасно и опять подумала, что, может быть, лучше все рассказать Эндрю.
А хочется ли ей пережить это еще раз? И именно во время отпуска? Ей что, хочется нацепить улыбочку, а потом излагать правду о своей самой страшной душевной травме снова и снова и так до бесконечности? Потому что она знала Эндрю – и знала, что он заставит ее описать все до мельчайших подробностей, заставит вспомнить все самые мимолетные мысли, описать весь эпизод с максимальной точностью, пока наконец не удовлетворится ее рассказом и не решит, что они сильно продвинулись в эмоциональном плане. Эндрю не был мозгоправом, но видел их по телевизору, и это, вкупе с нерушимой верой в свои способности настоящего эмпата [64], который легко разбирается в эмоциональных причинах любого события, наполняло его чувством долга, и он давал всем советы и наставлял на путь истинный.
Робин его искренне любила, но некоторые особенности его индивидуальности, без сомнения, изменила бы.
Так что обнажение души перед Эндрю ничего не даст. Придется переживать все в одиночку.
Робин еще раз взглянула на себя в зеркало. В мире немало женщин – так же, как, впрочем, и мужчин, – которым пришлось пережить испытания гораздо более ужасные. Так что она справится с собой и проведет здесь несколько дней.
Робин пошла в ванную комнату, попила прямо из-под крана, выключила телевизор и легла. Какое-то время она не могла уснуть, а когда заснула, то ей приснилась черная гора, вся изрытая пещерами, в которых похожие на змей монстры с блестящими белыми головками членов высовывались наружу и кричали на нее голосами Марии, Холли и ее собственным.
Глава 13
– Я так рада, что ты приехал, – сказала Джиллиан. – Просто ума не приложу, что делать…
Брайан вошел в дом матери и быстро обнял сестру. Он смертельно устал. Джиллиан дозвонилась до него в конце длинного и изматывающего рабочего дня, который венчал длинную и не менее изматывающую неделю. Так что из-за пятничного трафика он смог добраться до Бейкерсфилда только к полуночи. Сестра сказала, что это срочно, и Брайан нигде не останавливался, чтобы перекусить, поэтому сейчас не только валился с ног, но и был голодным как волк.
– Ма окончательно сошла с ума. Я уже не знаю, чему верить, а чему нет. Она, кажется, уверена, что отец вернулся и что он… я даже не знаю, как это сказать… преследует ее. Говорит, что видела его много раз, и что он ей угрожает, и что… и что она боится до смерти. – Джиллиан помолчала. – Она получила еще одно письмо.
Брайан дернулся.
– Можно взглянуть на него?
– Мне кажется, сначала тебе надо увидеть мать и сказать ей, что ты приехал.
64