Она заказала курицу в соусе марсала, а он – пасту копеллини из цельных зерен пшеницы с помидорами.
Кэрри умирала от нетерпения и мечтала расспросить Лью о его жизни и о том особом мире, в котором он жил, то есть обо всем том, что завтра у нее будут выпытывать коллеги по работе. Но его больше интересовала ее работа, и он задавал умные и тонкие вопросы о ней самой, о департаменте и о неимущих, с которыми ей приходилось работать. С Мэттом они никогда ее работу не обсуждали, и в целом Кэрри не любила говорить о работе социального работника – это выматывало ее эмоционально. Но обсуждение произошедшего за день с Лью придало ей сил и энергии. Она ощутила возбуждение. У ее собеседника были деньги и возможности делать что-то реальное, претворять свои идеи в жизнь, и Кэрри чувствовала, что обсуждение проблем с Лью может привести к их решению.
Впервые в жизни она поняла, почему люди называют власть сильнейшим в мире афродизиаком [67]. То, что она находилась в компании человека, который разделял ее взгляды и обладал возможностями действовать, пьянило Кэрри.
Принесли их заказ; они опустошили тарелки, но, судя по тому вниманию, которое Кэрри уделила своему блюду, они с тем же успехом могли поесть и в «Макдоналдсе». Разговор шел о расовых проблемах и нищете, и Кэрри призналась, что большинство ее подопечных были выходцами из Латинской Америки, при этом многие из них едва говорили по-английски. Как будто защищаясь, она подчеркнула, что ей доставляет удовольствие помогать людям из других стран находить пристанище в Соединенных Штатах. Сказав это, она напряглась, приготовившись услышать речь, направленную против иммигрантов. Эта тема набирала популярность.
Но Лью удивил ее.
– Мало кто это понимает, – сказал он, – но Америке для оздоровления ее экономики необходим постоянный приток иммигрантов. – Тут он улыбнулся. – Я знаю, о чем вы сейчас думаете, но как работодатель, я заинтересован в дешевой рабочей силе. В то же время с точки зрения истории межгосударственные границы – явление сравнительно молодое. Ведь тысячи лет большие массы людей мигрировали из-за изменения климата и наличия или отсутствия определенных пищевых ресурсов, ну и в связи с вторжением врагов. Проще говоря, они шли туда, где была работа. Так же, как и сейчас. Поэтому странно, что американцы так кипятятся из-за людей, которые просто хотят работать.
Кэрри ничего не сказала, и Лью продолжал, а она изучала его, пока он говорил. Хаскелл был старше ее лет на десять… пятнадцать… а может быть, и на все двадцать. А она до него никогда не встречалась с мужчинами, которые были бы старше ее больше чем на три года. К тому же Кэрри никогда не была высокого мнения о молодых женщинах, которые встречались с богатыми пожилыми мужчинами. Но сейчас она почувствовала, что ее тянет к нему.
Когда они вышли из ресторана, было уже поздно. Лью хотел продолжить вечер и предложил пойти куда-нибудь – например, в ночной клуб, – но Кэрри устала и сказала, что завтра у нее рабочий день. Когда они стояли на тротуаре, возник момент неловкости: он наклонился, чтобы поцеловать ее, а она как раз в это время сделала шаг назад. Но потом прильнула к нему, и они слились в одно целое. Кэрри отстранилась, почувствовав легкое головокружение и менее легкое возбуждение.
Она была рада, что приехала на своей машине.
Встретиться договорились в субботу. На весь день. Для Кэрри это был серьезный шаг, но ей было хорошо от того, что она приняла такое решение. Это или будет прекрасный день, к концу которого они станут намного ближе друг к другу, или же устанут друг от друга и их взаимная заинтересованность испарится, как струйка дыма. Или все, или ничего. Она или взлетит, или это будет полный провал.
Однако в жизни ей не хватало именно риска. И сейчас Кэрри нравилось рисковать, нравилось вернуться к полнокровной жизни после нескольких лет эмоциональной спячки.
Они поцеловались еще раз – теперь это был короткий прощальный поцелуй, – и к тротуару подъехал лимузин Хаскелла. Водитель вышел и открыл ему дверь.
– Ты уверена, что не хочешь прокатиться? – спросил Лью. – Я могу прислать кого-нибудь за твоей машиной.
– Нет, спасибо. Увидимся в субботу, – Кэрри помахала ему рукой.
– Тогда до субботы, – улыбнулся Лью. Он сел в машину и тоже помахал ей на прощание, пока водитель закрывал за ним дверь.
Как только лимузин отъехал, парковщик подогнал Кэрри ее потрепанную «Селику». Самая нелепая картина, которую ей когда-либо доводилось видеть. Она взяла у молодого человека в униформе ключи и поблагодарила Бога за то, что он не появился до того, как уехал Лью.