– У меня всё в порядке, – повторила Кэрри.
Предварительно выяснив по телефону, дома ли Розалия, Кэрри поехала к ней. Как всегда, Хуан прятался где-то в спальне, и, как и всегда, Кэрри обрадовалась этому. Она не стала садиться на истертый диван и сразу же показала женщине газету, которую принесла с собой.
– Этот мужчина, – спросила она, указывая на фото Лью Хаскелла, – отец Хуана?
Расстроенная Розалия отвернулась. Она молча двигалась по квартире, пока не оказалась у стены, где повернулась спиной и к Кэрри, и к газете.
– Нет, – ответила она.
– Посмотри еще раз.
– Нет! – Теперь Розалия кричала во весь голос.
– Розалия, – мягко заговорила Кэрри. Она подошла к женщине, остро чувствуя, как Хуан в спальне провожает ее глазами. – Этот человек сейчас в тюрьме. И он не может причинить тебе зла. – Кэрри осторожно дотронулась до плеча Розалии. – Скажи мне честно: это отец Хуана?
– Si [81], – ответила взволнованная Розалия. – Это он. – Она не смотрела ни на газету, ни на Кэрри, а когда та встала перед ней, то увидела, что женщина плачет.
Кэрри отложила газету и обняла Розалию, стараясь ее успокоить, но мысли мчались как бешеные. Лью не только был отцом того изуродованного ребенка, которого держал взаперти в поместье, но и обрюхатил Розалию и имел контакты с Холли, которая от него забеременела. Так же, как и мать ребенка с фотографий и бог знает сколько еще несчастных.
А что, если б у них с Лью тоже был секс?
Сейчас Кэрри боялась даже подумать об этом.
Розалия обо всем этом ничего не знает, но рассказать ей следует. Кэрри усадила женщину на диван и, после того как та успокоилась, описала ей со всей прямотой, как Лью силой удерживал женщин-иммигранток у себя в поместье и как он превратил свой дом в тюрьму для жены и сына. Она деликатно упомянула, что у сына Лью была морда пресмыкающегося.
– Так Хуан не есть один такой? – спросила Розалия, вытирая слезы.
Кэрри покачала головой.
Это не ее компетенция, и лучше, если она расскажет обо всем какому-нибудь ответственному лицу.
Девушка не хотела вмешиваться в частную жизнь Розалии и разрушать сложившиеся у них доверительные отношения, но Холли и ее сына убили, а фото мальчика с лицом опоссума выставили на всеобщее обозрение в галерее. Она вспомнила, что фотографа звали Джон Миес и что раньше уже решила разыскать его, но у нее так и не дошли руки.
Вернувшись в офис, Кэрри позвонила в полицию Дэйву и рассказала все, что знала сама, не упомянув только о Хуане и Розалии. Тот явно не пришел в восторг от рассказанного, но пообещал передать информацию офицерам, которые расследовали это дело. Потом Кэрри пошла в кабинет к Санчесу, закрыла дверь и рассказала своему начальнику абсолютно все. Он терпеливо выслушал ее, а потом еще раз посоветовал взять отгул. Ведь у нее неиспользованный отпуск и масса выходов с больничного.
– Вы не понимаете, – сказала Кэрри. – Этот негодяй не только держал взаперти женщин-иммигранток в безумной попытке получить человеческое молоко в промышленных масштабах, но и был отцом их… детей. А полицию это, кажется, мало волнует. Может быть, в этом нет ничего противозаконного, но отказ от выплаты алиментов – это уголовное преступление, и, так как данный вопрос находится в ведении нашего департамента, я считаю, что мы должны внести свой посильный вклад. Этот человек – монстр.
– Этот человек, – спокойно заметил Санчес, – сделал такой благотворительный взнос, что его хватит, чтобы финансировать нашу деятельность весь следующий год. Так что извини, но я не согласен признавать его виновным до тех пор, пока это не будет юридически доказано. Кроме того, это неэтично, не говоря уже о том, что раскрытие частной информации об одном из наших клиентов противоречит политике нашего департамента.
– Вы что, не верите мне? Считаете меня лгуньей? – спросила Кэрри, твердо глядя ему в глаза.
– Речь не об этом, – Санчес отвел глаза.
– Нет, об этом! Именно об этом!!! – Она так сильно хлопнула рукой по столу, что стало больно.
– Давай прекратим эту беседу, прежде чем наговорим друг другу такого, о чем потом пожалеем. Я не собираюсь насильно отправлять тебя в отпуск, но искренне советую взять отгул на несколько дней и все хорошенько обдумать. – Он встал из-за стола. – А теперь прошу тебя покинуть мой кабинет. Разговор закончен.
Кэрри вышла с чувством глубокого разочарования. Она не знала, как поступить, кому рассказать то, что знала, но считала, что следует что-то предпринять. Таблоиды, конечно, ухватятся за такую информацию, но она не хотела к ним обращаться. Это создаст проблемы на работе и, может быть, приведет к увольнению, но прежде всего это нечестно по отношению к Розалии, к Хуану и другим несчастным детям.