Если я прав и Иран действительно начал что-то понимать, то пора усилить давление. И потому публичная поддержка президентов Гавела и Суареша очень много значит, а молчание английской прессы так неприятно. Как показывает случай с конкурсом комиксов, дело не решится само по себе, если я стану чаще появляться на публике. Ничего не решится само по себе, пока Иран не пойдет на попятный.
Когда редакторы новостей утомляются, это играет на руку цензорам из террористических государств.
Три года назад Вацлав Гавел, прибыв в Великобританию с государственным визитом, попросил о встрече со мной. Правительство Великобритании сделало все, чтобы предотвратить встречу, возможно из опасения за судьбу британских заложников в Ливане. Гавел хотел выступить перед мировой прессой с заявлением о солидарности, но вынужден был пообщаться со мной только по телефону. Какая ирония заключена в том, что когда при поддержке британского посла в Праге, Министерства иностранных дел и Министерства по делам Содружества эта встреча все же состоялась, пресса полностью игнорировала ее!
Налицо проблема с оценкой новостей, которая проявляется не только в моем случае. Похоже, когда события принимают плохой оборот — это новость, а положительное их развитие — нет. Когда в Сивасе религиозные изуверы живьем сожгли тридцать шесть турецких интеллигентов, трагедия широко — и не всегда точно — освещалась в газетах. А вот когда несколько дней спустя в Турции сотни тысяч сторонников свободы совести и веротерпимости вышли на мирную демонстрацию, об этом не сообщал никто. В данном случае, как и во многих других, все выглядит как будто шиворот-навыворот: не террористы страдают от недостатка внимания прессы, а их противники. Беспокоит то, что редакторы новостей начинают придерживаться кафкианской логики.
Сентябрь 1993 года.
Не поздравить ли мне «Дейли мейл» с последовательностью? Недоброжелательная заметка Мэри Кенни, уличающей меня в дурных манерах, угрюмости, неблагодарности, глупости, скаредности, непривлекательности, ограниченности, наглости и эгоцентричности — она, по всей видимости, даже не замечает, как забавно таким раздраженным тоном требовать от другого «приятности манер», — видимо, последняя из того длинного ряда публикаций, в которых вы выставляете меня главным злодеем в «деле Рушди».
Что касается моей дорогостоящей охраны, я позволю себе усомниться в цифрах, приведенных Кенни[186], я много раз выражал благодарность полиции и премьер-министру и в личных беседах, и публично, хотя, похоже, это прошло мимо вас. Я действительно благодарен за охрану. По всей вероятности, она спасла мне жизнь. Но ведь в защите нуждалась не только моя свобода, но и суверенитет Великобритании — право ее граждан не пасть от рук убийц, подосланных иностранной державой, — а также свобода слова. Это война против государственного терроризма. Моя гибель означала бы, что в этой войне победил Иран. Разве поражение терроризма и сохранение свободы слова и национальной целостности значит для вас так мало, что вы столь часто прибегаете к мелочным подсчетам?
Мэри Кенни порицает меня главным образом за то, что я выступаю с критикой некоторых сторон английской действительности и не голосую за консерваторов. Она высмеивает мои попытки указать на проявления расизма в Англии; можно ли отрицать существование расизма, когда на этой неделе напали на юного Куддуса Али? Она обвиняет меня в том, что я неоднократно критиковал полицию, — уж не полагает ли она, после недавней серии пересмотренных приговоров невиновным и открытия фактов широко распространенной среди полицейских коррупции, что я не имею права на критику? Когда они того заслуживали, я не скупился на похвалы, и офицеры Специальной службы, которые меня охраняют, хорошо знают, как высоко я ценю их труд.
186
Расходы на мою охрану не дают покоя многим британским журналистам. Оценки — от сумасшедшей (один миллион фунтов стерлингов в год) до фантастической (десять миллионов) — приводились так часто, что уже стали как бы псевдофактами. Британские власти годами подогревали неприязнь ко мне, отказываясь прояснить ситуацию, а тем временем «высокие источники из Министерства внутренних дел» регулярно допускали утечку вводящей в заблуждение информации. Правда состоит в следующем. Во-первых, вопреки утверждениям, что мне было предоставлено «30 различных убежищ», что, согласно сведениям «Дейли мейл», обошлось британской казне приблизительно в 10 миллионов фунтов (широко распространенный миф), никаких убежищ мне никогда не предоставляли. Я всегда искал жилье сам и сам за него платил. Британским налогоплательщикам это ничего не стоило. Во-вторых, меня охраняли полицейские, которые не состояли при мне специально, а несли свою обычную службу: таким образом, расходы британских налогоплательщиков сводились к доплате за сверхурочные часы. В-третьих, за все эти мрачные годы я выплатил огромные суммы подоходного налога с гонораров и доходов от книг, которые так не одобряют некоторые средства массовой информации — и исламские члены Палаты лордов. Смею предположить, что государственная казна Великобритании получила неплохой доход от нашего необычного сотрудничества. И последнее: налогоплательщики Соединенного Королевства не платили ни копейки, когда я выезжал за пределы Великобритании.