Теперь, после всех этих семи лет, по-моему, можно утверждать, что мир не исполнился настоящего негодования перед лицом этих событий. В Дании мне говорили о значимости экспорта сыра в Иран. В Ирландии озабочены экспортом халяльной (дозволенной мусульманам) говядины. В Германии, Италии, Испании свои экспортные заботы. Неужели для нас так важно продавать свою продукцию, что мы согласны терпеть стрельбу, поножовщину, убийства? Доколе мы будем гнаться за деньгами, которыми потрясают перед нами окровавленные руки?
Вильям Нюгард задает много таких бескомпромиссных вопросов. Я преклоняюсь перед его мужеством, упорством и гневом. Рассердится ли так называемый свободный мир достаточно, чтобы предпринять решительные шаги? Даже теперь я все еще надеюсь на это. Вильям Нюгард — свободный человек, и он выбрал путь осуществления своих прав на свободу слова и действия. Наши лидеры должны понять, что недостаток гнева в их сердцах свидетельствует о недостатке любви к свободе.
Примиряясь с террором, они в самом прямом смысле слова теряют свободу.
Февраль 1997 года.
Европа начинается, как напомнил нам итальянский писатель Роберто Калассо в романе «Брак Кадма и гармонии», с похищения Европы, азиатской девушки, которую бог (по такому случаю принявший облик белого быка) соблазнил и унес в чужую землю, названную впоследствии по имени девушки. Жертва постоянной страсти Зевса к смертной плоти, Европа в исторической перспективе оказалась победительницей. Сам Зевс давно стал всего лишь древней легендой. Он утратил силу, а Европа живет и здравствует и поныне. Получается, что само рождение Европы как идеи отмечено неравной борьбой между людьми и богами, а также преподносит нам обнадеживающий урок: хотя бог в облике быка и выигрывает первое сражение, со временем победу одерживает континент-девственница.
Я тоже оказался вовлечен в сражение с новоявленным Зевсом, хотя его перуны на сей раз и не попали в цель. Многим другим — в Алжире, Египте и самом Иране — повезло меньше. Все мы, кто вовлечен в эту битву, давно поняли, за что сражаемся. За права человека, за то, чтобы его мысли, творчество, жизнь одержали верх над перунами — над капризами властителей любого Олимпа, какой бы ни оказался нынче в силе. За право иметь свои моральные, интеллектуальные и творческие убеждения без оглядки на Судный день.
Греческие мифы отражают южные корни Европы. На другом конце континента древние скандинавские саги о сотворении мира также повествуют о том, как люди сменили богов. Последняя битва между скандинавскими богами и их ужасными противниками началась. Боги поразили своих врагов и сами пали в сражении с ними. Пришла, как говорится, пора нам занять их место. Богов нет, и они не придут к нам на помощь. Мы живем сами по себе. Или, если сказать иначе (боги ведь тоже тираны), мы свободны. Утрата богов перемещает нас в центр мира, для того чтобы мы выстроили собственную мораль, собственные основы общества; сделали собственный выбор; пошли своим путем. Напомню: в ранних представлениях о Европе мы находим идею о том, что человеческое начало всегда было выше того, что, так или иначе, в тот или иной момент, считалось божественным. Боги приходят и уходят, а мы, если повезет, остаемся. Эта классическая идея, на мой взгляд, составляет одну из самых привлекательных в истории европейской мысли. Легко, конечно, возразить, что Европа на протяжении всей своей истории всегда прибегала к завоеваниям, грабежу, истреблению и инквизиции. Но теперь, когда нас призывают участвовать в создании новой Европы, полезно напомнить самим себе лучшее, что заключено в этом звучном имени. Потому что есть Европа, которую любят многие, если не большинство ее жителей. Это отнюдь не Европа денег или бюрократии. Поскольку слово «культура» от частого употребления обесценилось, я не воспользуюсь им. Европа, о которой стоит говорить, которую стоит воссоздавать, шире, чем просто «культура». Это цивилизация.
Сегодня я слышу печальные отголоски одного маленького, интеллектуально убогого, бессмысленно жестокого покушения на ценности этой цивилизации. Сожалею, но я имею в виду фетву Хомейни, которой исполняется восемь лет, а также последние варварские выкрики о «денежном вознаграждении», исходящие от поддержанного правительством Ирана Фонда 15 хордада[190].
190
Дата по иранскому календарю, фигурирующая в названии фонда и соответствующая 5 июня, была отмечена протестами против ареста аятоллы Хомейни в 1963 г. Третьего июня он выступил против зависимости шахского режима от иноземных держав и поддержки Израиля и был тут же арестован. Массовые выступления в его защиту были подавлены шахскими войсками, но эти события стали роковыми для династии Пехлеви, которая лишилась власти 15 годами позже.