Столь же часто мы слышим: главное — ничего в себе не подавлять (это якобы очень вредно), быть естественным, отбросить ложный стыд (что естественно, то не стыдно), полностью раскрепоститься. При этом вполне отчетлива параллель между призывами к полному раскрепощению и сатанинскими «заповедями». «Не подавляй в себе ни стремлений, ни желаний», — гласит четвертая. А двенадцатая поучает: «Помни, что греха нет. Есть только желание и страх. Только они являются мерилом твоих поступков»[242].
Сатана успешно служит психоаналитиком, политологом, футурологом, экспертом по многим другим направлениям, которые он сам же и придумал.
Да, ведь грех — это и есть застилающая реальность, беспросветная тьма, потому и сказано «тьма ослепила ему глаза» (1 Ин. 2, 11). Но «…может ли слепой водить слепого? Не оба ли упадут в яму»? (Лк. 6:39).
«Суровая реальность физической и метафизической силы зла по своей безмерной глубине и необозримой высоте настолько превосходит все, что называется человеком, что было бы легкомысленно видеть только в самом человеке начальную и конечную созидательную причину зла, пишет преп. Иустин Попович. — Человек зол в своей эмпирической жизни, но он не зол по сути природы своего существа. Он зол, ибо участвует в злой логике, в злой воле, в злом рассудке диавола. Его логика каким-то непонятным образом сочетается с логикой злого духа, а его ум — со зломыслием злого духа, а поэтому по логике сатанизированного человека преступление не только нечто дозволенное и законное, но даже должно быть признано «самым необходимым и самым умным выходом»[243].
Когда узнаешь о безмерных ужасах сатанизма, возникает соблазн: всех бы этих гадов — на костер! Инквизиция не церемонилась! Сжигала вплоть до 1826 года. В огонь были отправлены десятки тысяч еретиков, колдунов и ведьм.
В XIII веке в сочинении «Сумма теологии» Фома Аквинский написал: «Извращать религию, от которой зависит жизнь вечная, гораздо более тяжкое преступление, чем подделывать монету, которая служит для удовлетворения потребностей временной жизни. Следовательно, если фальшивомонетчиков, как и других злодеев, светские государи справедливо наказывают смертью, еще справедливее казнить еретиков… Ибо, как говорит св. Иероним, гниющие члены должны быть отсечены, а паршивая овца удалена из стада, чтобы весь дом, все тело и все стадо не подвергались заразе, порче, загниванию и гибели. Арий был в Александрии лишь искрой. Однако, не потушенная сразу, эта искра подожгла весь мир».
Символом сохранения стада Христова стала верная собака, сидящая у ног Пастыря Доброго.
Но чего, собственно, добилась инквизиция? Возрастания страха перед диаволом? Была ли спасена хоть одна душа в пламени костра? Недаром Антон Лавэй назвал инквизицию лучшим рекламным трюком сатанизма. Есть что-то у нее общее с раскруткой холокоста. Рассуждения об ошибках и преступлениях инквизиторов — прекрасный фон для реабилитации ведьмовства в современном мире. И чем больше об этом говорят, тем сильнее закрепляется в умах людей безумная идея порочности и агрессивности самого христианства. В этом обвиняют и православных, которые к подобной деятельности католиков вообще никакого отношения не имели.
Да, инквизиция показала всю силу католического «внешнего человека», социально активного индивида. И всю слабость «человека внутреннего», его неспособность бороться с грехом действенно. На духовном уровне.
Доминиканская собака, став охранительным символом, образно говоря, была впущена в католический храм и втащила с собой всю свою нечистоту. Пахнуло псиной: собака ведь не имеет желез потоотделения, и это ее качество является образом человека, носящего нераскаянные грехи в себе. Демонология превратилась во времена инквизиции в демонопанику, и таким образом на козни ведьм зачастую стали списывать свои собственные грехи. Удобный для диавола фокус!
И что-то странное все же было в той закономерности, что Торквемада и некоторые другие знаменитые инквизиторы были выкрестами. Доминиканский пес был привязан веревкой, которая нам уже знакома. А православию не нужны были цепные псы. «В это время на православном Востоке проблема колдовства вообще не стояла. Благодать Божия, присутствующая в Церкви и ее таинствах, в такой мере защищала православных, что колдунов практически никто не боялся. Да и сами они вынуждены были скрываться, как тараканы от света, по темным углам. Ни в Византийской, ни в Российской православных империях надобности в инквизиции не возникало» [81].
242
И. Медведева, Т. Шишова. Оккультные корни «планирования семьи». Православная беседа № 2, 2002.