Факты ритуальных жертвоприношений в Северо-Задонске убедительно доказаны следствием. Однако у некоторых все равно остается недоумение: как могла Зинаида Петровна, дружившая с богомольной старушкой Ульяной, заниматься каким-то там сатанизмом?! И если бы Кузина была ведьмой, ее от икон и молитв корежило бы так, как корежит в храме бесноватых. Да, все это просто в голове не укладывается…
Тут мы вступаем в сферу, которая сплетена из очень тонких нюансов, полунамеков, едва уловимых духовных движений. Mipcкому человеку здесь рискованно выносить какие-либо суждения. Однако, перекрестясь, попробуем. Уж очень важен и почти не исследован тот феномен, о котором пойдет речь. И который, возможно, имеет к нашей истории самое прямое отношение.
Едва ли не каждый священник скажет вам, что в его храме время от времени появляются странные люди. Под видом оскорбленного благочестия могут кому-то сделать сверх меры резкое замечание, дескать, не так стоишь, не так одет. Могут толкнуть. Во время службы — назойливо задавать неуместные вопросы, явно провоцируя конфликт. Среди них много, конечно, обычных грубиянов и скандалистов. Но есть и иные.
Они подолгу (чаше всего не крестясь) стоят перед иконой, вызываются подержать на руках только что причащенного младенца. Есть в них нечто странное. Некоторые считают, что это колдуны и колдуньи. И что ходят они в церковь «подзаряжаться» от намоленных икон, «вампирить» благодать, полученную причастниками… Конечно, это не так. Было бы странно, если бы икона отдавала такому человеку свою благодать. Попалить нечестивца она может, но уж никак не наделить «энергией». Смысл этих действий другой. Для такого рода «прихожан» важно кощунство в храме. Важно мешать богослужению, искушать верующих, использовать купленные иконки или просфорки для святотатства. За это они и получают особые силы. Словно вырвавшийся из ада талмудический Иуда витает над всем этим с наполненным мочевым пузырем… Некоторые колдуны действительно думают, будто наделяются «благотворными энергиями» в храме{75}. Однако источник здесь другой. Это тот персонаж, которому они на самом деле служат{76}.
Кто знает, не являются ли и северо-задонские, неприметные на первый взгляд, случаи с иконами — поджигание, бросание на пол — тем самым кощунством, о котором мы говорим?
Тем более что тексты молитовок, обнаруженные у подсудимой Кузиной, перемежаются со странными оборотами. Один из них — от золотухи — заканчивается так (орфография сохранена):
«Не я тебе лечу, не я вызываю, не я выклекаю, божья мать леча, она вызывает, она выклекает, сы-соковым, сы-сьяновым и Ивангелем с Иван богусловом, сверх господнию прошу тебе господи на помощь свою».
Но, может быть, как могут, по неграмотности своей, и призывают они на помощь святых? Может, и впрямь помогают старушкам Ангелы? Может, нет-нет, да и взмахнут перед ними белым крылом? Глядишь, и болячка какая-то вроде прошла. Что ж, на этот вопрос, обобщая многовековую святоотеческую традицию, дает ответ святитель Игнатий (Брянчанинов): «Всем нам, находящимся в рабстве у греха, надо знать, что общение со святыми Ангелами несвойственно нам по причине нашего отчуждения от них падением, что нам свойственно по той же причине общение с духами отверженными, к разряду которых мы принадлежим душею, — что чувственно являющиеся духи человекам, пребывающим в греховности и падении, суть демоны, а никак не святые Ангелы».
Да и разве не является поминание святых имен в колдовском контексте самым настоящим святотатством?[179]
Не ветхий ли Асклепий (он же Эскулап) «лечит» в таких случаях? Тот самый Асклепий, что рожден был змеенышем из чрева мертвой женщины. Тот самый, что обвивает чашу человеческой души на главном своем капище — в Пергаме.
Вот фрагменты современного «этнографического материала». Начинается эта длинная «молитовка» как положено: «Во имя Отца и Сына, и Святого Духа». Дальше — вроде тоже все правильно:
Но куда же ведет эта некороткая дорожка? К концу становится понятно:
Нечто подобное мы постоянно находили и в бумагах бабушки Ульяны. Чего стоит одна только самодельная молитва о самоубийцах!
179
Из этого же арсенала — способ переиначивания православной молитвы. В разговоре с этнографом современный колдун откровенничает: «Отче наш» очень интересная молитва, честно говоря. В принципе это молитва действительно ото всего. Там просто надо менять строчки местами: в одной позиции одна строчка уходит, в другой позиции — другая строчка из середины пошла на конец… По крайней мере, для ворожбы — это самая сильная молитва» [143].