Брауна и капитана похоронили отдельно. Хейтер вырезал из ветки два креста, а Робертсон прочитал краткую мессу, в которой Батхерст не принимал участия.
Ночью исчез Ригби. Его даже не пробовали искать. Да и как, на ломовых лошадях? Он забрал все свои вещи, но духовое ружье оставил[197]. Батхерст разругал монаха:
— Идиот, ты должен был следить за ним! Накажу тебя при выплате!
Робертсон, совсем другой, чем обычно, спустил глаза и тихо сказал:
— Хорошо, за разные вещи нужно платить в жизни. Лишь бы меня святой Патрик не покинул и охранял аккуратненько, так я и жаловаться не стану, сэр. Но у братишки мягкое сердце было, вот и не выдержал он того, что увидел. Возможно, другие, небесные дары он пожелал сохранить… Я видел, он один плакал, когда я молился за их грешные души.
Поляк тоже опускал глаза и старался не попадаться Батхерсту. Джулия, закрывшись в своей повозке, не показалась в течение следующих двух суток вплоть до того, как они проехали Зилентциг (Суленцин)[198]. Там они провели ночь с 26 на 27 ноября. Утром Батхерст купил у местного еврея трех коней. Одного он передал Юзефу со словами:
— Я еду с Робертсоном в Шамтер (Шамотулы), чтобы ознакомится с ситуацией. Карта у тебя имеется. Как мы и решили, поедете через Мезеритц (Мендзыржеч) и Пинне (Пневы). Удерживай темп. В Шамотулы ты должен прибыть не позднее, чем через пять дней, первого декабря.
— Сэр, так ведь дождь. Через пару часов все дороги превратятся в болото.
— Знаю, но постарайся. Если будут какие-то хлопоты, оставляй Миреля и едь только на нашей повозке, потому что вы будете мне нужны. Оставишь кого-то одного, чтобы присматривал за толстяком. Меня можешь и не застать, потому что, если все будет в порядке, я уеду из Шамотул на пару дней. Вас примет Робертсон и передаст все мои приказы. Все ясно?
— Так точно, сэр.
Батхерст с Робертсоном сели на лошадей и направились вдоль каравана. Когда проезжали вторую спереди повозку, и Батхерст увидел машущую ему рукой девочку, он подъехал поближе. За Анной он увидел смотревшую на него Джулию. И заметил, что под глазами у нее были круги от усталости.
— Спрячься, Анна, а то промокнешь! — крикнул Бенджамен и поднял коня в галоп.
Монах оказался неплохим наездником, хотя дорога была нелегкой. Ветер бил им в лицо струями дождя, пронизывающий холод пробирался под одежду. Ехали сгорбившись, касаясь подбородками застежек на воротниках. Мимо них проходили печальные, мертвые пейзажи, все чаще обозначаемые соломенными крышами, которые, как казалось, лежали прямо на земле, и которых в Германии они почти не видели. Через Шермейснель (Ржемешно Любуске?), Грохув[199] и Темпель (Темплево) Батхерст с Робертсоном доехали до Мендзыржеча. Сразу за мостом их нагнал заглушаемый ветром крик:
— С дороги! Пропустите Его императорское Величество! С дороги!
Они съехали на обочину. Мимо них промчался конный гвардеец с обнаженной саблей в руке, а через несколько секунд — целая кавалькада, разбрызгивающая фонтаны грязи. Внутри отряда конных егерей двигалась карета с императорской монограммой на дверцах. Мелькнул белый тюрбан сидящего на козлах мамелюка[200], затем еще несколько карет, и вот уже все исчезли за стеной дождя, будто призраки. Батхерст успел заметить, что через открытое на мгновение окошко императорской кареты вылетел какой-то предмет. Он сошел с коня и поднял тонущую в грязи книжку[201] — том из собрания сочинений Макиавелли. Opere di Nic. Machiavelli cittadino e secretario fiorentino; Discorsi sopra prima Deca di T. Livio[202], гаагское издание 1726 года. На полях десятки замечаний и подчеркиваний[203], сейчас испачканных грязью и расплывающихся в воде. Бенджамен укрылся под деревом и попытался оттереть страницы платком, но только размазал записи еще сильнее. Он отряхнул книжку, завернул в платок и спрятал в седельную сумку, после чего крикнул шотландцу:
— Робертсон! Мне нужно вернуться. Едь в Шамотулы сам, найди там своего кузена и узнай, кто живет в той башне женщины из легенды.
— Когда вы приедете, сэр?
— Скоро. Жди нас! — ответил Батхерст, вскочил в седло и не оглядываясь помчал в направлении Мендзыржеча. В нескольких километрах за Темплевом он увидел стоящие повозки. Том, Хейтер, Юзеф, Хуан и несколько комедиантов подкладывали под колеса фашины. Он спрыгнул с коня возле повозки женщин и постучал. Ему открыла Диана.
— Приветствую вождя! — усмехнулась та.
— Я хочу переговорить с Джулией.
— Тихо, рыцарь, девочка спит!
197
Ригби пропал окончательно и, скорее всего, в Лондон ему вернуться не удалось, поскольку автор
198
Zielentzig (Sulęcin). Названия местностей, за исключением основных, таких как Познань, я даю сначала в немецкой версии, поскольку именно так они были указаны в
200
Это был Рустам Раза (1780–1845), приближенный к Наполеону мамелюк, которого он привез из Египта.
201
Эта сцена может вызвать удивление, но только не у знатоков эпохи. Наполеон имел привычку читать во время дороги книжку за книжкой, и выбрасывать прочитанное за окно кареты. Дороги после его проездов были усеяны книгами и документами.
202
Собрание сочинений Николо Макиавелли, секретаря во Флоренции. Комментарии к первой декаде Тита Ливия.
203
Макиавелли был любимым автором Бонапарта, который даже перевел