Быстро сбежав вниз, к машине, они обнаружили Янки вслушивающимся в радиообмен c явным интересом.
– Что там, Саня?
Кубанский говор водителя звенел от возмущения:
– Танк сапёров подорвали! Млять, сколько раз ховорили – нахрен сирипутов этих! Катаются тут, хде хотят – какая-то сука фухас поставила!
– Подрыв не на дороге. – Антон, неведомо зачем потащивший с собой бинокль, теперь получил преимущество. – В стороне от неё. И это не танк, вроде. Типа и-эм-эрка60 какая-то.
Кот кивнул:
– Да, они трубопровод обследовали, он параллельно идёт.
Янки, впрочем, был непреклонен:
– Всё равно, ушлёпки они все заднеприводные! Там половина даишей!
Слушатели согласно кивнули, на чём обмен мнениями и завершился – по словам Кота, после таких происшествий командование любило «понасыпа́ть», так что следовало торопиться. «Буханка», поднимая облака пыли, покатилась вниз.
– Млять, да когда же это уже кончится-то? – глухо пробормотал кто-то сзади. – Заипало!
Марат, третий час сдерживающий постепенно усиливающиеся позывы к тошноте, согласно кивнул и тут же пожалел об этом – стоило чуть двинуть головой, как накатило с удвоенной силой. Конечно, заботливый и предусмотрительный Эшреф, не первый раз идущий этим маршрутом, раздал им перед посадкой в автобус пакеты, и кое-кто ими уже активно пользовался, нагоняя соседям дополнительный стресс, но Валееву попадать в ряды слабаков не хотелось.
Автобус внезапно, рывком остановился. Изношенный дизель, к сожалению, продолжал хрипеть, так что заметно легче в салоне не стало – неизвестным образом выхлопы и пыль проникали внутрь практически свободно, в отличие от свежего воздуха.
К несказанному облегчению трёх десятков пассажиров, через пару минут заглох и движок. Будущие воины джихада начали было переговариваться (в основном на предмет «неужели доехали?»), но поднявшийся с переднего сиденья Исса, помощник Эшрефа, красноречиво приложил палец к губам.
Откуда-то извне, сквозь плотно завешанные одеялами окна зазвучали голоса. Кажется, говорили на турецком, за прошедшие две недели Марат уже легко отличал его на слух от арабского, но вот что именно – оставалось загадкой. Он перевёл взгляд на Линара – судя по выражению лица, дальний родственник, напряжённо вслушивающийся в происходящее снаружи, что-то понимал.
– Погранцы турецкие, похоже. – шёпотом ответил казанец на немой вопрос. – Спрашивают, кто в автобусе.
Валеев поёжился – в памяти всплыл автобус с правосеками, по глупости водителя выскочивший на днровский блокпост в Мандрыкино. Там у всех пассажиров, по крайней мере, было оружие, и то соотношение двухсотых вышло один к двенадцати, кажется. Плюс полтора десятка пленных. Здесь же на весь автобус из оружия – три пистолета, а в том, что турки будут брать пленных, Марат крайне сомневался. Как и в том, что, если вдруг и будут, стоит в этот плен попадать.
Линар, тем временем, продолжал комментировать:
– Эшреф говорит, гяурок61 на продажу везёт. Погранцы посмотреть хотят.
Блондин недовольно скривился – раз их старший считает, что такая отмазка прокатит, значит, подобное тут не редкость. Откуда в турецкой глухомани могут взяться девушки-немусульманки на продажу он, в общем, догадывался, и это ему крайне не нравилось.
– …всё как обычно, чего на чужой товар смотреть? Хочешь купить – не вопрос, привезу под заказ…
Жаркий, душный полумрак салона прореза́ли два ослепительных солнечных луча, проникающие через потолочные люки. Марат, пытаясь успокоиться, сосредоточился на танцующих в столбах света пылинках.
– …зовёт с собой куда-то пройти. Наверное, не хочет при всех бабло брать. – логично прокомментировал услышанное казанец. – Если что – звиздец нам всем тут, да?
Валеев кивнул:
– Ага. Вообще без ва́риков.
Линар вздохнул:
– Ладно, чё. Как-то же до нас ездили.
– Положись на Аллаха, брат. Он лучший покровитель. – оба татарина покосились вправо, на соседний ряд, откуда и прозвучала назидательная реплика.
Зелимхан, улыбающийся с притворным (по мнению Марата, во всяком случае) добродушием, важно воздел указательный палец к небу. Ну, по крайней мере, в его направлении – само небо надёжно закрывал ободранный потолок.
Фраза была из разряда насквозь политически правильных, так что никаких возражений на неё не могло быть в принципе – Эшреф, конечно, отличный мужик, и на удивление несклонный к догматизму, но орднунг есть орднунг, юмора в данном случае их комиссар не оценит, аж уж за чеченцем настучать не заржавеет. Так что, пришлось кивнуть, выражая согласие и даже благодарность. Удовлетворённый Зелимхан вернулся к тихому обсуждению чего-то с соседом-ингушом, а Марат с Линаром – к попыткам понять, что происходит по ту сторону закрывающего окно одеяла.