Когда казнили его брата Мухаммад-бека, он стал независимым правителем Куфры. После тринадцати лет его правления между правителями Хизана — братьями мир Мухаммадом и маликом Халилом — начались споры и распри. Малик Халил обратился за помощью к Абдал-беку, и тот, побуждаемый присущими курдам фанатизмом и горячностью, собрал ашираты и племена ширави и пошел на Хизан. Вместе с маликом Халилом он приступил к осаде крепости Хизан, [в то время как] мир Мухаммад вместе с аширатом намиран обратил свои усилия на защиту крепости Хизан. Желая дать сражение, он вышел [из крепости] и построил перед ними [свои] ряды. В том сражении погибло около ста человек из населения Хизана, селения и посевы вдоль дороги были уничтожены и разграблены.
По обычаю испрошения справедливости жители Хизана обратились с челобитной к порогу султана Сулайман-хана и добились издания на имя эмира эмиров Вана Искандар-паши августейшего рескрипта, /235/ [предписывавшего] вызвать Абдал-бека в ванский диван и расследовать события, [происшедшие] в Хизане. Когда в присутствии представителей[761] обеих сторон в ванском диване были подтверждены учиненные Абдал-беком и ширванцами притеснения в отношении населения и знати Хизана, эмир эмиров Вана тотчас заточил его (Абдал-бека) в крепость и доложил про истинное положение дел у подножия трона — прибежища халифата. И вышел непререкаемый, как судьба, указ о его казни. Согласно [монаршему] рескрипту он был убит в Ване.
Область Куфры поделили на две части: одну половину пожаловали Сару-хану Хазуи и другую — Хасан-беку Карни. После Абдал-бека осталось шесть малолетних сыновей: Махмуд-бек, Зайнал-бек, мир Шах Мухаммад, Хаджжи, мир Мухаммад и Зулфикар.
После казни его отца в [течение] нескольких лет Куфра пребывала в чужих руках. Достигнув возраста зрелости и разумения, Махмуд-бек направился к прибежищу счастья — порогу султана Салим-хана, дабы испросить [свой] наследственный оджак. Ласковый с друзьями и беспощадный к врагам султан из беспредельного милосердия и безграничной монаршей милости пожаловал ему вилайет Куфры на тех же условиях, на которых им владели его отцы и деды. Получив [на то] отмеченную изяществом стиля государеву грамоту, [Махмуд-бек] довольный возвратился к себе на родину и утвердился на троне правления и престоле эмирата. Пред челом юноши и старца, обитателей и жителей Ширвана распахнул он двери справедливости и благодеяний, осчастливив всевозможными щедротами в той стране племена, раийятов и [всех] подданных.
Но постоянно он предавался пьянству /236/ в обществе юношей стройного сложения и ни на минуту, даже на миг один, подобно тюльпану и нарциссу, не выпускал из рук чаши, не проводил ни единого мгновения, не [слыша] бульканья в [горлышке] винной бутылки и рыданий флейты. Стихотворение:
После трех лет такого правления однажды ночью его нашли на ложе сна пронзенным кинжалом в бок. Вилайет Куфры диваном султана Салим-хана был на правах санджака пожалован мир Хасану Карни, [одному] из потомков мир Мухаммад Кура, и на протяжении нескольких лет тот вилайет пребывал у него во владении.
Как упоминалось выше, когда [Махмуд-бека][762] нашли в постели мертвым — убийцу опознать не удалось, и он остался неизвестным, — его братья были малолетними, и на несколько лет правителем Ширвана стал мир Хасан. По достижении возраста зрелости и разумения Зайнал-бек направился к государеву порогу, желая испросить пост эмира Куфры.
Так случилось, что тем временем третий везир Синан-паша и 'Али-паша капудан[763], будучи поставлены со многими кораблями и галерами, неисчислимым войском и запасом провианта на завоевание крепости Акилбанд[764], направились в ту сторону. Зайнал-бек с несколькими разжалованными курдскими эмирами решил сопровождать упомянутого везира и победоносные войска в морском походе.
764
Установить местонахождение крепости Акилбанд не удалось, но ясно, что это не Лепанто, как полагал Ф. Б. Шармуа (Gharmoy, t. II, pt. 2, p. 64). Хасаи Румлу строго различал крепости Акилбанд и Лепанто (турец. Инабахти) (Hasan-i-Rumlu, vol. I, pp. 460, 461).