Когда шах Исма'ил остановился на зиму в Хое, эмир Шараф во второй раз ради лобызания шахского порога отправился в Хой вместе с эмирами и правителями Курдистана — правителем Хасанкейфа маликом Халилом, наместником Джезире Шах 'Али-беком Бухти, эмиром Давудом Хизани, 'Али-беком Сасуни и другими эмирами — всего одиннадцать человек.
Удостоившись чести целования [высочайшего] порога, вначале получили они всевозможные милости и щедроты. [Но] под конец, когда правитель Диарбекира Мухаммад-хан стал предметом многочисленных насмешек и оскорблений со стороны курдских эмиров, [обстоятельства изменились]. В этой связи рассказывают, что, когда Мухаммад-хан, направляясь в Диарбекир, остановился в селении Панишин, относящемся к Бидлису, Шайх Амир билбаси поехал повидаться с ним как доверенное лицо эмира Шарафа. Вставая, он дважды стукнул [своей] булавой о землю у самого ковра [Мухаммад-хана] и грубо сказал ему: “Эй, Мухаммад-бек! Горе тебе и воинам [твоим], если, проходя через Бидлисский вилайет, покусятся /411/ они хоть на одного козленка, [принадлежащего] аширату рузаки, и силой заберут его”. Шах Кули-султан устаджлу-чаушлу, который позднее стал правителем Герата, поведал автору этих строк то же самое: “Отец мой служил при Мухаммад-хане и сопровождал его, когда тот следовал в Диарбекир. В дороге, особенно через Бидлисский вилайет, недостаток провизии привел к тому, что каждый продал своего коня и оружие, обменяв их на съестное. Отец мой отдал своего коня в ущелье Кефандур за четыре пшенных хлеба. Они не осмеливались без денег взять у здешних крестьян даже ман[1075] ячменя или один-единственный хлеб”. Со стороны курдских эмиров было допущено много других такого рода неподобающих действий, перечисление которых послужило бы причиною многословия.
Словом, когда все курдские эмиры направились к государеву порогу, Хан Мухаммад из Диарбекира заявил: “Коль выйдет непререкаемое, как судьба, повеление заточить в тюрьму эмиров Курдистана, [сей] раб обязуется по малейшему знаку государя подчинить большинство городов Курдистана, при завоевании которых аркан покорения султанов с давних времен и [поныне] бессилен”. Когда о его заявлении доложили шаху, он, следуя совету того невоздержного кафира[1076], заключил в оковы и кандалы всех [курдских] эмиров, находящихся при дворе, за исключением эмира Шах Мухаммада ширави и 'Али-бека Сасуни. Каждого из курдских эмиров он поручил одному из эмиров кызылбашских. Эмира Шарафа он передал Амир-хану Мусилу. [Во главе] бесчисленных, как дождевые капли, войск [шах Исма'ил] поставил Чапан-султана на завоевание Бидлисского вилайета, Див-султану румлу поручил покорение вилайета Хаккари и начальнику курчиев.
Йаган-беку такалу — захват области Джезире. /412/ Про арест эмиров и освобождение некоторых из них с помощью Аллаха будет рассказано на своем месте.
Словом, по прошествии некоторого времени после заточения эмиров внезапно из Хорасана пришло известие; что Шайбак-хан[1077] узбек с несметным полчищем перешел воды Аму-Дарьи и имеет намерение завоевать область Хорасана. Услыхав такое известие, шах Исма'ил раскаялся, что арестовал эмиров Курдистана, и, освободив некоторых из заточения, спросил их: “Кто ваш глава и руководитель?” Все как один ответили: “Эмир Шараф и малик Халил”.
Этих двоих оставили в неволе, а остальных выпустили [Затем] их под конвоем направили в Хорасан. [В это время] Йар-Мухаммад-ага Калхуки, равного которому по великодушию и доброте, по мнению автора этих строк, не сыщется среди аширата рузаки, да и во всем Курдистане, следует вместе с шахским войском в Ирак таким образом, что никто не представляет [истинного] положения его дел. Каждые несколько дней он, захватив с собою фруктов и еды, отправляется в палатку к туркменам и расспрашивает о положении эмира Шарафа. С ним он договаривается о побеге, пока шахское войско не останавливается лагерем в местечке Чали-Гули, относящемся к вилайету Раз. Мухаммад-ага воспользовался случаем и приготовил возле лагеря несколько оседланных коней. Мухаммада амир-ахура Партафи, который в одеянии каландаров прислуживал эмиру Шарафу, он усыпил в ночной одежде [эмира Шарафа], а того вывел из шатра, который служил ему тюрьмой, посадил на коня /413/ и в сопровождении нескольких находчивых молодцов отправил в Курдистан.
На следующий день пополудни туркмены узнают о случившемся и, восхищенные дерзостью и отвагой Мухаммада амир-ахура, не беспокоят его.
1077
Шайбак-хан Шайбани узбек, брат правителя Бухары 'Убайд-хана. предпринял поход на Хорасан в 1507-08 г. (Hasan-i-Rumlu, vol. II, p. 43).