Рыбы тоже стало попадать меньше, но все же хватало им с Серком. Только больно приелась Тимохе рыба. По ночам снились туши вкусного мяса, полные чашки соли. Без них, казалось, и силы стало меньше в руках, и день ото дня тревожнее представлялось будущее. Из-за куска мяса, из-за щепотки соли готов был Тимоха пройти хоть сотню верст — да куда же пойдешь? Не в Налимашор же?
Скучное это было время... Но однажды под вечер вызвездило небо. Из-за туч выглянул остроконечный месяц, тускло осветил поляну. К ночи подул ровный северный ветер. А утром на ветках берез из застывших дождевых капель получились звонкие хрустальные бусины. Потом выпал новый снег и шел день за днем, становясь все глубже и глубже.
Разлапистые ветви елей и сосен отвисли под грузом снега, склонились кое-где к самой земле.
Из толстой осины Тимоха вытесал широкие лямпы[4], высушил их под потолком. Из лыка сделал завязки. Хорошо получилось. По свежему снегу как раз ходить.
И вот раз в морозное утро решил он побродить по лесу. Оделся, подвязал лямпы, но не успел и версты пройти, услышал неистовый лай собаки.
«На кого это она,— подумал Тимоха,— на лося или, не дай бог, на медведя?»
Он бегом бросился на лай.
Серко яростно лаял, кружась возле толстой ели, поваленной бурей. Вырванные из земли корни издали были похожи на огромную голову лохматого сказочного зверя.
Тимоха осторожно подошел к страшной валежине, оглядел ее со всех сторон. Снег кругом был нетронутый, чистый. Кроме Серка, никто тут не оставил своих следов. Тимоха подумал, что Серко зря поднял тревогу, но тут глубоко под корнями он заметил отверстие с чуть пожелтевшими краями.
«Берлога»,— подумал Тимоха и попробовал отозвать собаку. Но Серко не послушался. Взъерошив шерсть на спине и на шее, широко раскрыв полную острых зубов пасть, Серко со всех сторон кидался к берлоге с громким свирепым лаем. Казалось, что пес вот-вот бросится в темную дыру.
— Погоди, говорю, Серко,— строго сказал Тимоха и пригрозил собаке кулаком.— Погоди, говорю, а то неладно получится: и тебя задерет хозяин, и меня не помилует.
«Уйти нам, может,— подумал он про себя,— на утро оставить? Так теперь уж нельзя. Потревожил его Серко. Ночью поднимется да уйдет хозяин. А какой он тут залег? Кто его знает. Хорошо, как молодой, а ну как тот шатун?»
В это время Серко замолчал на секунду, и из темной норы послышался шорох. Серко испуганно отпрянул назад, но в ту же секунду снова бросился к берлоге, заливаясь громким, отчаянным лаем.
— Ну, видно, проснулся. Теперь уж его не удержишь,— прошептал Тимоха и громко добавил: — Господи благослови, коли так.
Он выхватил топор из-за пояса, вонзил его в ствол дерева. Скинул лямпы, выдернул нож из чехла, тряхнул плечами, широко расставил ноги и замер, пристально глядя на круглую дырку в снегу.
Он занес нож...
И вдруг снег шевельнулся, раздался в стороны. Из норы показалась медвежья морда. Собака опять отскочила назад, будто уступая дорогу лесному великану. Медведь стремительным рывком выскочил из ямы и бросился наутек. Серко мгновенно промелькнул у него перед носом и вцепился в «штаны» зверю. Как ошпаренный, медведь повернулся кругом, присел на задние лапы и замахал передними, норовя задрать собаку. Тимоха, до боли сжав зубы, стоял в сажени от зверя, в любую секунду готовый броситься в бой. Но было еще сомнение. «А может, уйдет стороной? — промелькнуло в голове.— Пускай идет. Здоров больно. Не осилю...»
Но тут медведь встал на задние лапы, выпрямился — огромный, лохматый. Раскрыл широкую пасть, заревел страшным голосом, мотнул головой и шаг за шагом пошел прямо на Тимоху. Вот пять шагов осталось, вот три, два... Но тут Серко снова подлетел сзади и зубами вцепился в мохнатый зад зверя. Медведь заревел громче прежнего, присел, обернулся. В это мгновение Тимоха бросился на противника, руками вцепился в его длинную шерсть и повалил зверя на снег. Он занес нож, но медведь сильным ударом задних лап сбросил с себя Тимоху, вывернулся и лапой, с размаху, ударил его по руке. Кровь брызнула из руки у Тимохи, нож выскользнул из кулака и утонул в снегу. Когтистая широкая лапа мелькнула перед глазами. Поддавшись страху, Тимоха двумя руками обхватил голову, защищая лицо. Но тут Серко изловчился и впился зубами в зад зверя, возле самого хвоста. Медведь присел. Тимоха снова кинулся на него, повалил в снег, одной рукой стараясь нащупать нож. Сцепившись друг с другом, медведь и человек копошились на снегу. Сильными руками Тимоха прижимал зверя к земле, но медведь пересилил. Он поднял голову, приподнялся, разинул страшную пасть. Взмахнув огромной лапой, острым, как нож, когтем рванул Тимоху по щеке, возле самого уха. Кровь ручьем хлынула из раны, окрашивая белый снег. Тут Серко сбоку налетел на зверя, но тот одним взмахом лапы отшвырнул собаку в сторону. Серко жалобно завизжал от боли, барахтаясь в глубоком снегу...