Увидев, как Териан приподнял брови, Итрэн добавил:
— Одноклассник выжил. И там присутствовали смягчающие обстоятельства… но Нензи не пользовался популярностью. В какой-то момент даже подали петицию, чтобы исключить его из школы.
Губы Териана дрогнули в улыбке.
— Мне начинает нравиться этот парень. Петицию одобрили?
— Нет, но только потому что не успели. Его дядя забрал его, утверждая, что его племянник «Эвальд» страдает от какой-то болезни. Однако мы не обнаружили доказательств, что он посещал медицинские учреждения. Более того, нет никаких данных, что он когда-либо обращался к человеческим медикам, кроме того случая, когда настояла его учительница. И то тогда опекун едва не добился её ареста.
— Есть какие-то записи во взрослом возрасте? — спросил Териан.
— Две, — образ Итрэна пропал, сменившись записью виртуальной реальности. Текст некогда был написан от руки. — Двойное убийство, в котором он был главным подозреваемым. Данные неполные, и убийства могли быть связаны с войной. В полицейском участке, занимавшимся делом, случился пожар перед тем, как его должны были отдать под военный трибунал.
Териан просмотрел детали.
— Его судили?
— Нет, сэр, но опять-таки, исключительно потому что не успели. Вторая запись, которую я упоминал — это запись об его смерти.
Изображение вновь трансформировалось, первая запись сменилась другой, тоже написанной от руки — рядом со свидетельством о смерти на немецком языке.
— …это зарегистрировано за неделю до назначенной даты первого слушания дела в военном трибунале.
— Смерть? Но это же ещё до конца войны, верно?
— Задолго до него, сэр. Мы полагаем, что его смерть, должно быть, инсценирована. Возможно, даже при содействии немецкой армии.
Новостной сюжет начал проигрываться на фоне, описывая взрыв на военной верфи.
— Логично, — сказал Итрэн. — Если его кураторы пытались добиться, чтобы он не вызывал подозрений, то они проделали дерьмовую работу. И этот инцидент через несколько месяцев был использован как политическое оружие. Немцы утверждали, что этот саботаж — дело рук Франции.
Тон генетика сменился, словно он зачитывал детали вслух.
— Нензи был известен как член Братства, которое в то время являлось лишь политической организацией, раздающей листовки, толкающей речи, проводящей протесты, все такое. У него была репутация бойца… даже зарабатывал деньги как уличный боксёр. В то время он выглядел примерно на восемнадцать человеческих лет. Невозможно знать его настоящий возраст. Теперь по показателям Элисон мы полагаем, что элерианцы способны адаптироваться к хронологическим циклам доминирующего вида, в чьём присутствии они воспитываются — своеобразная функция маскировки. Если его воспитывали в основном среди людей…
— Все это было до запрета. Есть какие-то фотографии?
— Нет, сэр. Это ещё одна странная детали. Фотографии одноклассников имеются, но его фото уничтожены. Все, даже в официальных данных.
Териан на мгновение задумался.
— Кто стал свидетелем его смерти?
— Его опекун, несколько соседей, люди, с которыми он работал. Мы просмотрели имена. Все члены Братства, сэр. В то время никому не пришло в голову задаваться этим вопросом.
— Кто-то из них жив в настоящий момент?
Итрэн покачал головой, тихо щёлкнув языком.
— По официальным данным нет. Нам придётся копнуть глубже, чтобы убедиться. Многие люди сменили личности после войны.
— Сделайте это, — сказал Териан. — Что по поводу опекуна?
Итрэн взглянул на ящерицу, словно в поисках помощи.
Ящерица прочистил горло.
— В то время Менлим был относительно неизвестен в Германии. Среди местных его знали всего лишь как баварского учёного, который из жалости приютил мальчика-сироту. Местные считали его человеком.
Ресмн пролистал изображения войны.
— …Через несколько месяцев после смерти его племянника он и его Братство ушли в подполье. Это случилось прямо перед тем, как они начали в открытую атаковать силы французов. И уж не сочтите за дерзость, но вы знаете, что случилось после этого.
Материализовалась карта, показывая Териану горы, которые он не видел своими глазами уже тридцать лет, но это была часть учебной программы по современной истории для каждого школьника со времён Первой Мировой Войны.
Он узнал самые живописные вершины, внезапно вспомнил, как однажды поднимался туда с Дигойзом. Конечно, идея принадлежала не Териану. Дигойз никогда не забывал Гималаи; все то время, что Териан с ним знаком, он, казалось, всегда искал такие высокие горы, чтобы суметь вытянуть ноги.
— Там, сэр, — Итрэн показал на инфракрасные изображения пещер, испещрявших утёсы. — Скорее всего, они держали его там, где, как считается, Менлим и Сайримн жили во время войны. Союзные державы обнаружили этот штаб только после Версальского мирного договора. Менлим защищал их каким-то Барьерным трюком…
Но Териан уставился на карту, слегка приоткрыв рот, когда кусочки мозаики встали на место.
— Менлим из Баварии? Ты хочешь сказать мне, что этот элерианский ребёнок был усыновлён Менлимом — тем самым Менлимом, который стоял за разработкой военной стратегии Братства?
— Да, сэр, — Ресмн, казалось, испытывал облегчение, что Териан, наконец, понял. — Большинство считало, что Менлим — это и есть Сайримн. Он имел скандальную репутацию в Памире — один из немногих известных экспертов по военной тактике. Он один из немногих видящих, которые могли научить Сайримна творить такие вещи, сэр.
Териан откинулся на спинку стула.
Было здесь что-то ещё, что-то важное, и не только в отношении загадки, окружавшей мальчика из Сиккима.
Он не мог сложить мозаику воедино, как бы он ни вертел кусочки.
— Я хочу все записи, все заметки и данные, которые вы нароете на эту личность. Не просто обобщённые отчёты. Я хочу оригиналы.
— Да, сэр, — отозвался Итрэн. — Сейчас?
— Да. Сейчас, — Териан сложил пальцы домиком. — Я буду ждать.
Глава 14
Четыре
Териан-4 напрягся, принимая бойцовскую стойку, но даже не осознавая, почему он это сделал. Он наблюдал за лицом мальчика — сосредоточенным, внимательным.
Когда ничего не случилось, он заставил себя расслабиться.
Он не в первый раз почувствовал из света мальчика что-то, что едва не наградило его сердечным приступом. К сожалению, он понятия не имел, какое действие ребёнка так сильно на него повлияло.
Пещера, где они остановились, размерами могла сравниться с маленьким коттеджем. Холодная, но к счастью, тут имелось три крепкие стены, а через туннель с низким потолком, который вёл наружу, выходило совсем немного тепла.
И все же адски сложно было уговорить мальчика зайти сюда в первый раз.
Им пришлось развести два костра и осветить каждую трещинку в стене, и тогда ребёнок осмелился хоть переступить через порог.
Теперь Четыре всматривался в лицо мальчика, все ещё по-детски округлое.
В темных, черных глазах светился ум.
Не просто ум — временами он видел там понимание такой глубины, что это его шокировало, особенно учитывая долгую изоляцию мальчика в тюрьме, похожей на пещеру. Похоже, он в удивительной степени понимал проблемы, вызываемые наружными силами, даже когда были замешаны сложные и современные элементы — например, отслеживание их через спутники, а также проблемы, вызванные современными методами сканирования и беспилотниками.
Он рассуждал. Он быстро улавливал множество переменных и делал выводы.
Он адаптировался под окружающую среду. Он адаптировался к пребыванию вне той темницы быстрее, чем кто-либо мог бы от него ожидать.
Но Четыре все ещё не мог до него достучаться. Не по-настоящему. Не в достаточной мере.
За ними следили. Теперь Четыре знал, кто. Все явно было бы намного проще, если бы он смог заставить мальчика понять специфические проблемы, которые из этого вытекали.
Пока что попытки Териана установить контакт не приносили видимого успеха.
И все же Четыре остался в живых. Более того, химически разогреваемая еда, которую по его настоянию упаковали для него шерпы[4], оказалась большой удачей.
Он наблюдал, как мальчик засовывал маленькие, белые как у трупа пальцы в пакетик с чем-то, что должно было напоминать бефстроганов. Кажется, он не замечал температуру и реагировал только на запах, пока запихивал куски жареного мяса и коричневый соус в свой грязный рот. Териан с увлечением наблюдал за процессом. Он гадал, проспит ли его новый подопечный когда-нибудь достаточно долго, чтобы попытка надеть на него ошейник увенчалась успехом.
Он очень тщательно держал эту мысль в заднем уголке своего сознания.
И все же взгляд черных как опал глаз метнулся к нему.
Они посмотрели на Териана, и Четыре ощутил, как волоски на его руках и шее встают дыбом. Завиток наэлектризованного aleimi скользнул по его коже.
— Никаких проводов, — сказал мальчик.
Английский. Что-то новенькое.
До сих пор он говорил на исковерканном прекси вперемешку с языком, в котором Териан узнал кхаскура бхаша — раннюю форму непальского языка. Териан также услышал несколько слов, прошёптанных на мандаринском наречии и хинди. Но это было первое использование английского.
— Spracken zi deutsch? — попробовал он.
— Никаких проводов, — произнёс мальчик на немецком.
— Я понял, — сказал Териан по-русски, поднимая руки. — Никаких проводов.
— Никаких проводов, — повторил мальчик по-чешски или, может быть, по-польски. — Только попробуй и… бум! — он широко улыбнулся ртом, набитым мясом. — Бум! — повторил он, вскидывая свои паучьи ручки, похожие на палки.
Он пролил немного мясного соуса на камни и топнул ступнёй, чавкая соусом меж пальчиков ноги. Нахмурившись, он остановился, глубже вдавливая ступню в податливую грязь. Четыре невольно поразился тому, что мальчик по-прежнему сохранял рефлекс отвращения, учитывая то, как он жил.
Он вежливо поклонился.
— Бум, да, — сказал он. — Мы друг друга поняли, приятель. Никаких проводов. Конечно, нет. Это была всего лишь мимолётная мысль.
Мальчик бросил на него резкий взгляд, и Териан осознал, что вновь начал говорить с ним так, словно он был ребёнком намного младше его. Ему нужно сохранять осторожность, если он хотел избежать оскорбления. Видящие-подростки склонны быть гиперчувствительными, когда дело касалось того, чтобы с ними обращались уважительно.
Почему-то в этом ему виделся своеобразный чёрный юмор.
Мальчик вернулся к пакетику.
Он сунул руку в металлическую упаковку, вытащил очередную горсть мяса и лапши, поднёс к губам и жадно слизал сок с костяшек пальцев. Взгляд Териана опустился к узкой грудной клетке мальчика, где кости выступали под кожей маленькой груди. Первым делом он отмыл бы его дочиста. Удостоверился, чтобы тот знал, что еда — это уже не роскошь. Как и кровать, одеяла, одежда, электроника, крыша над головой, купание, машины, слуги. Черт, да он купил бы этому ребёнку пони, если бы тот захотел.
Возможно, с этим придётся немного подождать, пока мальчик немного наберёт вес. Чтобы он не съел лошадку.
Мальчик рассмеялся, швырнув горсть бефстроганова в сторону Териана.
Териан аккуратно увернулся, сохраняя улыбку на лице.
Если он в чем и преуспел, так это в обеспечении материального комфорта. Он удостоверится, что у ребёнка будет весь комфорт, на который он только мог надеяться — больше, чем он смел мечтать в той пещере, пропахшей дерьмом. Затем они поговорят.
Мальчик снова захохотал, капая ещё больше мясного соуса на губы и в рот. Его глаза прищурились, уставились на Териана, и там вновь виднелся интеллект.
— Говорить. Да, — он широко улыбнулся. Его зубы казались поразительно белыми на фоне всей этой грязи, а теперь ещё и мясного соуса, стекавшего по лицу, шее и пальцам. — Ты мне нравишься, Сарк. Достань мне вещи, и мы поговорим.
Он зашвырнул остатки пакетика в Териана. В этот раз он сумел в него попасть, заляпав его пальто и брюки коричневым соусом.
Териан лишь поклонился, когда молодой видящий вновь рассмеялся. Он вежливо улыбнулся.
— Конечно, мой дорогой друг. Все для твоего удовольствия.
И все же, глядя на свечение в этих черных от огня глазах, он поймал себя на том, что не впервые радуется наличию у него нескольких запасных тел.
— Пока-пока, Терри, — сказал мальчик. Улыбка не сходила с его лица, но черные глаза вновь сделались пронизывающими, словно ястребиными. — Пока-пока.
Четыре натянуто улыбнулся, стараясь не реагировать на знакомые нотки, слышавшиеся в этом голосе.
Или на тот факт, что голос внезапно зазвучал куда более взрослым и меньше напоминал случайное безумие.
Поклонившись ещё ниже, он удалился из присутствия мальчика и скрылся в проёме прилегавшей пещере, где в углу присели шерпы, которые шептались меж собой и избегали его взгляда.
Териан присел на корточки у стены и принялся вытирать брюки мокрой тряпкой. Размазав и отчистив большую часть соуса, он смирился с фактом, что наверняка ещё несколько дней будет привлекать кугуаров.
Смочив водой ту же тряпку, а затем штаны, он тщательно отмыл руки перед тем, как достать из внутреннего кармана пальто дневник в кожаном переплёте. Три послал оригинал Четырём в Пекин на безопасное хранение, не зная, что Четыре в итоге на неделю застрянет в гуще военной перестрелки вместе с книгой.
Если бы ему пришлось сделать это ещё раз, он взял бы копию.
Пристроив свой вес на плоском местечке в стене пещеры, Четыре открыл дневник.
Где-то здесь должен иметься ключ. Подсказка, как заставить это существо сотрудничать. Что-нибудь, о чем заботился этот мальчик.
Два Териана (или он один, как посмотреть) прочли эту проклятую книжонку от корки до корки в совокупности пять раз. Если формула того, как выманить из ребёнка здравый рассудок, записана каким-то кодом в ровном почерке Реви', то она ускользала от Териана.
Нет, ответы, скорее всего, можно получить не от Реви'.
Дигойз был строителем клетки, который придумал, как спрятать мальчика. Настоящие ответы находились бы у Галейта. Галейт наверняка бесконечно исследовал мальчика. Он изучал бы каждый его шаг на протяжении многих лет, ища путь, ища каждую потенциальную точку доступа.
В конечном счёте, Галейт не преуспел вовремя, но он находился бы в процессе, на каком-то этапе.
К сожалению, в записях Галейта Териан не нашёл ничего, что относилось бы к мальчику. Ничего в компьютерной библиотеке на базе органики. Ничего в оригиналах, которые он присвоил прежде, чем их нашла Элисон. Ничего во фрагментах Барьера, которые он сумел отследить после развала Пирамиды.
А значит, если что-то и существовало, оно оставалось потерянным.
Или же находилось у Элисон.
В любом случае, присутствие мальчика объясняло несколько вещей — особенно то, почему Галейт был до безобразия осторожен, приближаясь к Элисон, пока существовала какая-то вероятность, что Дигойз мог её убить. Галейт никак не мог упустить попытку размножения двух полнокровных элерианцев. Галейт не мог не подумать об этом — вне зависимости от того, каким был возраст мальчика. Учитывая то, каковы шансы во второй раз найти ему биологическую пару.
Конечно, Териану приходила в голову мысль, что всякий здравый рассудок, некогда присутствовавший у мальчика, давно прекратил существование. Ни Галейту, ни Реви' не свойственно тратить ресурсы впустую; если они приковали видящего с такими талантами в подземной темнице как бешеного пса, то скорее всего, это сделано потому, что они исчерпали все остальные средства обеспечения его содействия.
Вздохнув, Териан сунул книжку обратно в пальто.
Все его ответы, кажется, только порождали ещё больше вопросов.
Где они нашли это несчастное создание? Как они умудрялись все это время хранить его существование в тайне, хотя его охраняли всего лишь слабоумный человечишка и глупая монашка? Как мальчик не старел?
Териан задавал эти вопросы Барьеру, слабо надеясь на какое-то озарение.
Ничего не пришло.
4
Шерпы, в единственном числе шерп и шерпа — народность, живущая в Восточном Непале, в районе горы Джомолунгма, а также в Индии.