Как мы и договаривались, Джо привез меня в церковь Святого Марка. За всю дорогу я не произнесла ни одного слова, стараясь сосредоточиться на предстоящем выступлении, но мои нервы были на пределе. Я поняла, что это самое важное и показательное представление из всех. Из церковного двора на тротуар тянулась длинная очередь. Поверх костюма я надела черную накидку до пят и набросила капюшон. Джо провел меня через боковой вход прежде, чем нас успел кто-либо заметить, и Джон, молодой викарий с явными гомосексуальными наклонностями, впустил нас внутрь.
— Это самая старая церковь в центре Нью-Йорка, — гордо объяснил он, — и здесь существует давняя традиция устраивать представления — это относится, в основном, к чтению стихов. Здесь еще помнят выступления Одена[18], а в шестидесятых у нас побывали все поэты-битники[19].
Значит, я в хорошей компании. Бен выбрал достойное место.
В церкви было пусто; горели свечи, в воздухе ощущался аромат благовоний.
— Это обычный поэтический вечер, — радостно продолжал Джон. — По просьбе мистера Джемисона мы в последнюю минуту внесли вас в программу. «Голос деревни» сообщил об этом в своем последнем выпуске, и теперь на улице очередь.
— Какой у вас приход? — спросила я; нервы у меня уже натянулись как струны.
— Обычно приходит около тридцати человек. Но сегодня церковь будет заполнена, — сказал он. — Меня немного беспокоит присутствие прессы. Кажется, сюда уже прибыло несколько съемочных групп. Церковь Святого Марка не разрешает снимать службы на пленку.
— Извините, что я причиняю вам столько беспокойства, — произнесла я. Я начала волноваться по поводу собственной безопасности во время выступления. И еще больше я волновалась за само выступление. Но, по крайней мере, рядом со мной есть Джо. Он помог установить две мои камеры, пока я разворачивала белый коврик, на котором собиралась выступать, в центре зала, откуда предварительно убрали скамейки. Затем мы присели на боковую скамью. Я уже привыкла к тому, что Джо постоянно молчит, и теперь была даже рада этому, так как сама пребывала в глубоких раздумьях.
Церковь постепенно наполнялась прихожанами. Я по-прежнему оставалась в капюшоне и наклонила голову, чтобы меня никто не заметил. Вскоре все пространство вокруг было заполнено. Викарий объявил первое представление: два молодых писателя, чьи наброски, стихотворения и рассказы, сказал он, были опубликованы во многих литературных газетах США. Я была слишком занята мыслями о предстоящем выступлении, чтобы понимать, о чем они говорят в своих стихотворениях в прозе, обмениваясь ими, словно мячиком для пинг-понга.
После окончания чтения аудитория вежливо им похлопала, но я, так же как и писатели, знала причину, по которой большинство присутствующих находилось сегодня здесь. Им не терпелось увидеть мое представление. Никто до сих пор не заметил, что я уже тут. Джон кратко представил меня, и по залу пронесся шепот. Трудно было поверить, что мы находимся в центре Манхэттена.
Я медленно поднялась, вышла в центр и опять минуту стояла молча, не двигаясь, прежде чем развязать тесемки и сбросить черную накидку. Все увидели «Мадонну с гвоздиками» Рафаэля, от тугого бежевого корсажа до длинной свободной шелковой голубой юбки, скроенной так, чтобы подчеркнуть мою тонкую талию. Мой лоб покрывала прозрачная белая вуаль, на голове был светлый парик, заплетенный в длинные косы. Кожа светилась персиковым тоном, губы сложились в блаженную улыбку. В руках я держала несколько шелковых гвоздик и выбранную мною «Книгу времен».
Я стояла, не произнося ни слова, затем закрыла глаза и начала входить в образ. Я ощущала, как мое сознание постепенно перестраивается. Я обыкновенная женщина и, хотя не являюсь непорочным и самоотверженным созданием и качества Девы Марии едва ли совпадают с моими, Мадонна все же затрагивает в моей душе какую-то потаенную чувствительную струнку. В своей мирской жизни я занимала место идола; мне начали поклоняться, — хоть это поклонение и не имеет ничего общего с тем душевным трепетом, который вызывает в людях Дева Мария. Моя личная жизнь еще недавно обсуждалась с гораздо большим интересом, чем мое искусство. Воплощая Марию, я должна буду выставить перед праздной публикой самую сокровенную часть своего «я». Я знала, что большинство из зрителей за этим сегодня и пришли. Все ждали, пока я настраивалась, вкратце повторяя основные моменты выступления. Затем я начала.
Я говорила почти шепотом, но мой голос гулким эхом разносился по церкви.
18
Оден Уистен Хью (1907–1973) — англо-американский поэт, драматург, критик, оказавший большое влияние на современную поэзию мастерским использованием повседневного языка и разговорных ритмов.
19
Так называли поэтов, выступавших на улицах и читавших свои стихи под аккомпанемент джаза. Течение в американской литературе. К нему принадлежали Лоуренс Ферлингхетти и Ален Гинсберг.