Так или иначе, но предание говорит, что однажды, едва достигнув совершеннолетия, Ушурма из аула Алды собрал свои нехитрые пожитки, попрощался с родными и отправился в путь, конечного пункта которого никто не мог ему подсказать. С тех пор его многие годы никто не видел. О нем успели уже позабыть, когда он снова появился в родном селении. Где и у кого он был, Ушурма никогда и никому не рассказывал. Он лишь мельком упомянул, что учился у «высокого и чистого духом мужа» и служил ему до тех пор, пока устаз не приказал Ушурме покинуть уединенную пещеру в горах и отправляться в мир, чтобы нести людям свет учения Мухаммеда.
«Теперь ты чистый и преданный Господу человек, и место твое не в каменной пустыне, а в миру. Там, среди бурь и страстей, ты должен, подобно Божьему факелу, осветить грешным людям путь к небесам. Благословляю тебя на этот подвиг!» Так сказал Цани Стаг, и Ушурма, хотя и не хотел уходить в мир из великой чистоты гор, не посмел ослушаться учителя…
Именно тогда движение за чистоту ислама начало широко распространяться на Кавказе. Исследователи истории Чечни считают, что «сильное религиозное движение было возбуждено в народе именно в 1785 году, когда чеченец по имени Ушурма, прозванный за его ученость и святость жизни шейхом Мансуром, сумел соединить национальную освободительную борьбу с религиозной деятельностью». Можно предположить, что основой проповеди Мансура, с которой он обратился к своим землякам, стало учение суфизма и тариката, в широко распространенной тогда традиции мусульманского ордена Накшбанди, где все верующие связаны железной дисциплиной и самоотверженным служением вере. Религиозное братство Накшбанди, зародившееся в XIV веке в Средней Азии, постепенно проникало на Кавказ многие десятилетия. Нетрудно предположить, что чистый муж Дани Стаг был одним из высших представителей ордена Накшбанди, этого сурового аскетического учения, тяготевшего к чистой жизни и требовавшего того же от своих последователей.
В учении ислама есть несколько составных частей и направлений, некоторые из которых сыграли особенно заметную роль в истории Чечни. Шариат — это наставление, живое слово Магомета, оно включает в себя правила, которыми должен руководствоваться в повседневной жизни каждый мусульманин. Наблюдают за исполнением шариата духовные лица — улемы, кади, муфтии и муллы. Прежде всего они следят за исполнением религиозных постановлений, богослужений и обрядов, решают споры между верующими, судят их за проступки и определяют наказание. Но не менее важную роль в мусульманском учении играет суфизм (от арабского слова «суф» — грубая шерстяная ткань, власяница, непременный атрибут аскета) — мистическое течение в исламе. Оно возникло в VIII–IX веках и окончательно оформилось в X–XII веках. Главным в суфизме является учение о постоянном приближении к познанию Бога через мистическую любовь и слиянию с ним в духовных озарениях. Активных последователей суфизма называли мюридами.
Суфийская доктрина с ее аскетизмом и углубленным самосозерцанием считается лучшим средством постижения тариката («пути к Богу»). Тарикат открывает путь нравственного совершенствования, ведущего к блаженству. Последователи этого учения должны искать уединения и все время посвятить молитвам. Мирская суета и светские дела не должны отвлекать их от служения Всевышнему. Такие люди добровольно отказываются от земной власти и не употребляют оружия. В определенном смысле тарикат противоположен джихаду — заповеданному пророком распространению веры путем «священной войны». В Коране (сура 9, аят 29) говорится: «Сражайтесь с теми из людей Писания, которые не веруют ни в Аллаха, ни в Последний день, которые не считают запретным то, что запретили Аллах и Его Посланник, которые не исповедуют истинную религию, пока они не станут собственноручно платить дань, оставаясь униженными»[2]. Многие — как мусульмане, так и приверженцы других религий, — понимают эти слова чересчур буквально, что часто приводит к вражде и насилию. Но сведущие богословы указывают, что джихад вовсе не обязательно связан с применением оружия — прежде всего он должен вестись в душе человека против его собственных грехов. Более того, джихад и тарикат являются двумя сторонами одного учения, одинаково благочестивыми и необходимыми для истинного мусульманина.