Она кивнула.
– Думаю, месье Лаваль расспрашивал его по этому поводу, но он говорит, что был очень пьян и почти ничего не помнит.
– Можно его посетить? – спросила Анна.
– Мне сказали, Ньюгейтская тюрьма – ужасное место. Месье Лаваль не пустил туда Мариетту, чтобы она еще больше не огорчилась. Если вы решитесь пойти туда, имейте это в виду.
– Я все понимаю, отец меня поддержит, – ответила Анна.
– Мне известно, как много вы значите для Анри, – сказала Шарлотта, слабо улыбнувшись. – Он будет очень рад вас увидеть. Обещайте, что расскажете мне, как он себя чувствует.
Казалось, силы Анны испарились, когда они с отцом вошли в тюрьму.
Привратник, толстый небритый мужчина с жирными пятнами на куртке, схватил крепкой рукой протянутые Теодором шесть пенсов и медленно просмотрел список заключенных.
– Камеры осужденных, – пробурчал он. – Туда.
– Это неправда! – воскликнула Анна. – Суда еще не было.
– Тут так написано, мисс, – коротко ответил привратник.
Девушку охватила паника. Она вцепилась в руку отца, когда они направились к слабо освещенному входу в здание.
«Действительно, очень похоже на вход в преисподнюю», – подумала она.
Крики и ругань, звон металла о металл, ужасные запахи и хмурые, агрессивные стражники пугали Анну. Она не понимала, как тут можно выжить.
Это место напомнило ей о случае из детства, когда старшие ребята заперли ее в свинарнике. Ее охватил ужас из-за того, что она не могла выбраться из полутемного, дурно пахнущего сарая. Вонь была настолько сильной, что девочка едва могла дышать. Много недель после того случая ее по ночам мучили кошмары.
Она чуть не расплакалась от облегчения, когда стражник сказал, что месье Вендома у них нет, и направил их назад к главным воротам.
Наконец они нашли нужную камеру и уговорили другого стражника за небольшую плату отпереть дверь. Анна не могла поверить, что это жалкое, худое существо в грязной одежде с ввалившимися щеками, удивленно глядящее на них, и есть Анри. Смертельную бледность его лица скрывал толстый слой грязи.
– Это я, Анна, – осторожно сказала она, протянув ему небольшой сверток с хлебом и сыром, принести который девушке посоветовала Шарлотта.
Она сделала шаг вперед, и он задрожал, словно боясь, что она его ударит, а потом, к ее ужасу, рухнул на колени и закрыл лицо ладонями.
– Non, non, non, – пробормотал Анри, сдерживая рыдания. – Je ne supporte pas que vous me voyiez dans cetétat[50].
Она положила ладонь ему на плечо.
– Мисс Шарлотта написала мне о вас. Я должна была приехать.
Посмотрев на нее, Анри медленно встал на ноги, тряся головой, словно дряхлый старик.
– Я не верю. Я так много мечтал о вас. И теперь вы здесь, – прошептал он.
– Это мой отец, Теодор Баттерфилд, – сказала она.
Анри взял себя в руки и поклонился.
– Преподобный сэр, спасибо. Я не заслуживаю вашей доброты.
– Из того, что мы слышали, вы не заслуживаете находиться в этом месте. Моя дочь высоко ценит вас. Мы приехали узнать, можем ли как-то помочь облегчить ваше положение или поспособствовать освобождению.
Короткая речь Теодора заставила Анри вздрогнуть от неожиданности. Он удивленно посмотрел на мужчину.
– Анри, что такое? – спросила Анна. – Это мой отец. Он не причинит тебе вреда.
Юноша тяжело опустился на лавку, затряс головой и начал тереть себе уши руками.
– Простите меня, сэр. Ваш голос… Я узнаю его. Мы раньше не встречались?
– Не думаю, – ответил Теодор.
– Тот человек… ночью. С…
– В ту ночь, когда вас арестовали? – подсказала Анна.
– Нет, это невозможно, – сказал Анри, тряхнув головой, словно пытаясь отогнать какую-то мысль. – Тот человек был моложе.
– Вы узнали мой голос? – спросил Теодор.
– Пожалуйста, простите меня, сэр, просто вы произносите некоторые слова так, как тот человек.
Анри начал что-то бубнить себе под нос. Анна различила слова «заслуживать» и «освобождение», которые он пытался произнести, как отец, слегка проглатывая шипящие согласные.
– Кто был этот человек?
– Он стоял неподалеку от меня, когда появились стражники, – ответил Анри. – Но потом убежал, и я не знаю, кто это был.
– И почему вам надо найти его?
– Потому что он сможет сказать им, что я не был с «Отважным сопротивлением».
Внезапно Анна кое-что поняла. Некоторых из членов ее семьи отличала легкая шепелявость. Она пошла в мать, поэтому не унаследовала данную особенность речи. Однако сестра Теодора тетя Сара немного шепелявила, так же как Лиззи и Уильям. Неужели это был он?