На секунду мне показалось, что я зашел слишком далеко. В ее глазах отразилось что-то совсем… иное. Что-то живое, острое и болезненное, словно я задел старую рану.
Но вспышка прошла мгновенно. Анархия моргнула, и маска бесчувственной машины с пугающей быстротой вернулась на место.
– Лучше быть ведьмой, которую боятся, чем очередной милой девочкой, чье имя забудут через неделю после похорон, – ответила она наконец.
Вскоре вернулся официант. Он бесшумно расставил тарелки: мой пышный Бенедикт, политый золотистым голландезом, и ее омлет со шпинатом и кофе. Разница между нами была видна даже в наших тарелках.
– Расскажи мне о себе, – попросил я вполне искренне.
Анархия подняла на меня недоуменный взгляд.
– Расскажи, – повторил я. – Нам предстоит пожениться уже завтра, а мы друг друга даже не знаем.
Моя невеста смотрела на меня так, будто я заговорил на мертвом языке, который она когда-то учила, но надеялась никогда не использовать.
– Обо мне? Мое досье у твоего отца в кабинете. Там все есть: Сорбонна16[1], два года управления логистическими терминалами в порту, три языка и курсы экстремального вождения. Я не курю, не имею вредных привязанностей и идеально держу дистанцию. Что еще тебе нужно для счастливого брака?
Она аккуратно отрезала кусочек омлета, но есть пока не торопилась.
– Я не спрашиваю про твое досье, Хаос. Я спрашиваю про тебя.
Анархия застыла от, казалось бы, такого простого вопроса так, словно до меня никто никогда не интересовался о таком.
– Что ты любишь? – продолжил я с улыбкой. – О чем думаешь, когда не сканируешь зал на наличие снайперов? У тебя же есть… ну, не знаю, любимая музыка? Воспоминание, от которого ты улыбаешься?
Она опустила взгляд на свою тарелку. На мгновение ее ресницы дрогнули, а пальцы, сжимавшие вилку, побелели от напряжения. Я успел уловить этот секундный сбой в ее защите прежде, чем она сделала глубокий вдох и снова выпрямилась, возвращая себе контроль.
– Любимая музыка? – повторила она. – У меня не было времени на развлечения. Музыка не спасет меня, когда за мной придут.
– Не стоит во всем искать выгоду. Музыка в первую очередь напоминает, что ты человек… И теперь мне ясно, почему ты такая.
– В жизни есть много чего гораздо важнее развлечений, Деймос.
– И все же. Я не поверю, что в твоей голове только работа, работа и еще раз работа. В Сорбонне… неужели ты никогда не сбегала с лекций, чтобы просто посидеть в каком-нибудь захудалом баре на Левом берегу и послушать джаз?
На мгновение в ее глазах что-то изменилось.
– Шарль Азнавур, – тихо произнесла она, почти вопреки себе. – У коменданта общежития в Париже была старая пластинка. «La Bohème». Он включал ее каждое воскресенье, когда коридоры пустели.
Анархия на мгновение прикрыла глаза, и я готов был поклясться, что в этот миг она была не здесь, а там, в коридоре Сорбонны.
– Это была единственная музыка, которая не требовала от меня решений, – добавила она, открыв глаза.
– Тебе всего двадцать пять, Хаос. В твои годы девушки ходят на вечеринки и целуются с парнями… Ты упомянула два года управления логистическими терминалами в порту. Получается, тебе было двадцать три, когда отец бросил тебя в этот ад сразу после диплома?
Губы Анархии сжались в тонкую линию.
– Он не бросал меня. Он доверился мне. В терминале в Марселе воровали до сорока процентов прибыли. Человек, который управлял им до меня, «случайно» выпал за борт. Отец сказал, что через год терминал должен быть чист. Первую неделю мне плевали под ноги. Вторую – пытались подкупить. На третью – в моей машине сработал датчик движения, и если бы не курсы контртеррористической подготовки, я бы сейчас не завтракала с тобой. Я перекрыла им все счета и дала понять, что следующая «случайность» произойдет с их семьями.
Я был очарован этим рассказом.
Когда другие девчонки ее возраста выбирали цвет помады для свидания, она ставила на место здоровенных грузчиков и заставляла их отводить взгляд.
– Ах, Хаос, – не скрывая восторга, выдал я. – Ты еще круче, чем кажешься… И когда Эррас говорил, что у тебя яйца крепче, чем у всей нашей охраны, он не преувеличивал. Твой отец наверняка гордится тобой. И уверен, что ты справишься со мной.
15
Один из самых престижных и старейших университетов Европы, расположенный в Париже, Франция.