Есть в ней что-то детское, и эта детскость пленяет мужчин даже сильнее, чем властное женское очарование. Казалось бы, сама того не желая, она трогает и покоряет сердца мужчин. Покоряет она и сердце Шеридана, которое на годы подпадает под власть ее чар.
На празднество, устроенное миссис Кру, Шеридан является один, без жены, которая в это время находится в Бате. Украшением бала служит целый букет светских львиц: Джорджиана — герцогиня Девонширская, Изабелла — герцогиня Ратлендская, графиня Джерсейская и известная своим непостоянством красавица леди Крейвен. Молва утверждает, что дамы дарили Шеридану знаки внимания, кокетничали с ним. Впрочем, он посылает жене лирическое стихотворение, в котором Сильвио заверяет свою Лауру в том, что весна для него — не весна, раз рядом нет его любимой. Лаура отвечает ему еще более длинным стихотворением, которое выдает ее опасения, но завершается выражением вновь обретенной счастливой уверенности.
Со всех сторон окружают Сильвио веселые, молодые, красивые женщины. Вот великолепная Стелла (герцогиня Ратлендская) приближается к нему, чтобы получить из его рук приз — цветок, но он уже загляделся на Миру (герцогиню Девонширскую). Чередой проходят перед ним остальные красавицы. И тут появляется миссис Кру, которой он преподносит анютины глазки:
Но Лаура не сомневается в своем Сильвио и, посещая грот, где они поклялись друг другу в верности до гроба, исполняется беззаветной веры в его любовь:
ГЛАВА 11. ДЭВИД ГАРРИК ПОКИДАЕТ СЦЕНУ
Британский Росций[32] в громе оваций прощается с публикой, которой до слез жалко отпускать его на покой. Весь Лондон стремится попасть на последний спектакль Гаррика — он играет дона Феликса в «Чуде»[33]. Театр от партера до галерки битком набит его поклонниками — людьми самого разного звания, самых разных национальностей. Никогда еще Гаррик не играл с таким подъемом и воодушевлением, так пламенно и легко, как в этот вечер. Когда отзвучали последние остроумные реплики комедии г-жи Сентливер и за доном Феликсом в исполнении Гаррика навсегда закрылся занавес, настал миг напряженного, благоговейного ожидания. Огромная сцена пуста. Но вот мы видим знаменитого актера, который вышел проститься со зрителями. Медленно, медленно проходит он вперед, к рампе. Сцену позади него заполняют актеры; обратясь в зрение и слух, они готовятся запечатлеть в памяти торжественную минуту прощания. Воцаряется мертвая тишина. Томительно долго длится пауза. Гаррик никак не может начать: лицо его подергивается, губы дрожат. Наконец, сделав усилие над собой, он начинает говорить. В таких случаях, как сегодня, говорит он, актер, уходящий со сцены, обычно обращается к друзьям с прощальным эпилогом. Он собирался соблюсти этот обычай, но едва он взялся за перо, как ему стало ясно, что эпилог он написать не сможет, да он бы и не смог сейчас произнести его. Игра рифм, язык литературы — все это мало подходит к выражению нынешних его чувств. Он переживает горькую, ужасную минуту — минуту расставания с теми, кто был так великодушен, так благосклонен, так добр к нему. И вот на том самом месте, где зрители оказывали ему столь сердечный прием, он должен теперь... Тут рыдания сдавливают ему горло, он смолкает, не в силах говорить дальше, и слезы, душившие его, потоками льются у него из глаз. Справившись наконец со своим волнением, он только добавляет, что никогда не забудет их, зрителей, доброты, и что, как бы талантливы ни были те, кто заменит его, они не смогут приложить больше, чем он, стараний, чтобы завоевать любовь публики, и испытывать большее, чем он, чувство благодарности к ней. Смолкнув, он медленно отступает в глубину сцены, неотрывно глядя в зал глазами полными щемящей печали. Потом он останавливается. Восторженные возгласы и рукоплескания блестящего амфитеатра прерываются всхлипываниями и рыданиями. «Прощай, прощай!» — вторят сотни голосов. Жена
33
«Чудо! Женщина хранит тайну» — комедия английской актрисы и драматурга Сюзанны Сентливер (1667—1723).