– Я одобряю Шерли, и матушка тоже была в восторге.
– Мы ведь говорим про миссис Прайер? Значит, наш герой не романтик.
– Романтик, но ты прав: в нем это не главное.
– Скажи же, хотя бы из жалости. Я слишком слаб для подобных пыток.
– Немного пыток тебе не повредит. Не так уж ты слаб, как притворяешься.
– За этот вечер я уже дважды был готов свалиться на пол у твоих ног…
– Лучше не падай. Поднимать тебя я не стану.
– … Чтобы преклонить перед тобой колени. Моя мать была католичкой. Ты похожа на Деву Марию с одной из ее икон. Кажется, я готов переменить веру и молиться на тебя.
– Роберт, не глупи! Иначе я уйду к Гортензии!
– Ты затмила мне разум. В голове осталась одна лишь литания Пресвятой Деве Марии. Rose céleste, reine des anges![129]
– Tour d’ivoire, maison d’or[130] – не оттуда же? Ну же, сиди смирно и разгадай загадку.
– Чтобы матушка – и в восторге? Действительно загадка…
– Когда я ей рассказала, она воскликнула: «Помяни мое слово, милая: с такой партией мисс Килдар будет очень счастлива!»
– Попробую только раз, но не более. Это старый Хелстоун. Шерли станет тебе теткой.
– О, я обязательно скажу дядюшке! И Шерли тоже! – расхохоталась Каролина. – Давай же, Роберт, гадай еще: у тебя так забавно выходит.
– Тогда преподобный Холл.
– Ни в коем случае! Его, с твоего позволения, я оставлю себе.
– Себе? О, которое уже поколение брайрфилдских дам видит в преподобном своего кумира! Интересно, с чего бы: ведь он лысый близорукий старикашка.
– Скоро за мной явится Фанни, а ты все будешь гадать. Поспеши же!
– Не буду. Я устал, и мне безразлично. Пусть выходит замуж хоть за турецкого султана.
– Хочешь, шепну на ухо?
– Да, быстрее. Сюда уже идет Гортензия. Подвинься ближе, моя Лина. Хочу услышать твой шепот сильнее даже самих слов.
Она произнесла ему на ухо имя. Роберт замер, изумленно распахнул глаза, потом коротко хохотнул. Вошла мисс Мур, следом за ней Сара, объявившая, что Фанни ждет в холле. Пора было завершать разговор.
Впрочем, Роберт уличил минутку, чтобы обменяться с Каролиной еще несколькими короткими фразами. Он дождался у лестницы, когда она, набросив шаль, спустится.
– Стоит ли мне и дальше называть Шерли дивным созданием?
– Конечно, если хочешь быть честным.
– Следует ли мне простить ее?
– Простить? Ах ты, бесстыжий Роберт. Разве она перед тобой провинилась – или все-таки ты сам наломал дров?
– Надо ли мне полюбить ее всем сердцем?
Каролина внимательно посмотрела на него и пожала плечами.
– Просто скажи, обещаю покориться твоей воле.
– Нет, ты не должен ее любить, сама эта мысль возмутительна.
– Шерли ведь красива. Даже очень. Не той яркой красотой, что бросается в глаза, нет. Сначала, при знакомстве, считаешь ее не более чем изящной, но через год сознаешь, что она великолепна.
– Роберт, не нужно так говорить. Будь благоразумен.
– Лина, я все равно не способен полюбить… Даже явись передо мной сама богиня красоты, я остался бы к ней равнодушен. Увы, над своим сердцем я более не властен.
– Вот и хорошо, тогда тебе ничто не грозит. Доброй ночи.
– Почему, Лина, ты всегда уходишь в тот момент, когда мне хочется, чтобы ты осталась?
– Потому что тебе интересно лишь то, что ускользает из твоих рук.
– Еще секунду. Скажу только одно: береги свое сердце, слышишь?
– Оно вне опасности.
– А как же наш целомудренный курат?
– Кто, Мэлоун?
– Сирил Холл. По его милости у меня случился не один приступ ревности.
– А сам-то! Сам флиртуешь с мисс Манн: она показывала мне цветок, который ты ей подарил. Фанни, я иду!
Глава 36. В классной комнате
Луи Мур не напрасно сомневался, что мистер Симпсон покинет Филдхед. Уже на следующее утро после грандиозного скандала из-за сэра Филиппа Наннели между дядей и племянницей установилось своего рода перемирие. Шерли, которая не могла допустить, чтобы ее сочли негостеприимной (один-единственный случай с мистером Донном не в счет), попросила семейство задержаться. Она буквально умоляла Симпсонов повременить с отъездом, будто от их решения зависела ее судьба. Гости поймали хозяйку на слове. Впрочем, и сам дядя опасался оставлять Шерли без присмотра: ведь она могла выскочить замуж за проклятого Роберта Мура (хоть бы Господь поскорее прибрал его к рукам!) в тот же час, как только этот прощелыга окрепнет после ранения и явится к ней с предложением. В общем, сборы отложили.