Видение длилось миг, и все же сердце Каролины забилось быстрее, душа пришла в смятение. Прежде она пребывала в унынии, теперь же погрузилась в полное отчаяние.
– О, если бы только Роберт был один! Если бы он меня увидел! – вскричала Каролина. – Он бы непременно сказал мне хоть что-нибудь! Ведь он любит меня, хотя бы чуточку! В его глазах я могла бы прочитать утешение, а теперь все пропало! Ни ветер, ни тень облака не проскользнули бы мимо столь же безмолвно и бесплодно, как он. Небеса надо мной жестоко посмеялись!
Так она и отправилась домой, изнемогая от тоски и разочарования.
На следующее утро, спустившись к завтраку бледная и несчастная, будто ей довелось повстречаться с призраком, Каролина спросила у дядюшки:
– Вы не будете возражать, дядя, если я стану искать места гувернантки?
Мистер Хелстоун имел о прошлых и нынешних злоключениях племянницы не больше представлений, чем стол, на котором сейчас стояла его чашка кофе, и потому просто ушам не поверил.
– Что за блажь? – возмутился он. – Ты стала жертвой злых чар?
– Мне плохо, и я нуждаюсь в переменах, – ответила Каролина.
Он пристально осмотрел ее и убедился, что племянница сильно изменилась. Незаметно для него цветущая роза скукожилась и поблекла до скромного подснежника: лицо утратило румянец, плоть усохла, и теперь племянница сидела перед ним поникшая, бледная и худая. Если бы не ласковые карие глаза, изящные черты лица и густые каштановые волосы, ее больше нельзя было бы назвать даже хорошенькой.
– В чем дело? – воскликнул мистер Хелстоун. – Что с тобой случилось? Ты захворала?
Каролина промолчала, лишь глаза наполнились слезами, и дрогнули бледные губы.
– Искать места гувернантки? Какая из тебя гувернантка? Что ты с собой сотворила? Выглядишь плохо.
– Мне станет хорошо, если уеду подальше.
– Женщин не понять! Вечно от них одни сюрпризы, и все неприятные. Сегодня она здоровая, веселая, румяная как вишенка и круглая как яблочко, а завтра похожа на сухую былинку, бледную и надломленную. В чем же причина? Она хорошо питается, гуляет, живет в прекрасном доме, наряжается. Казалось бы, чего еще для счастья нужно? Так нет же, вместо того чтобы цвести и пахнуть, сидит перед тобой худая и несчастная бедняжка с глазами на мокром месте. И возникает вопрос: что с ней делать? Похоже, придется послать за доктором.
– Не нужен мне доктор, дядя. Он не поможет. Я просто хочу сменить обстановку.
– Что ж, если это каприз, я готов удовлетворить его. Надо отправить тебя на воды! Расходы меня не волнуют, и пусть с тобой поедет Фанни.
– Дядя, в будущем мне все равно придется заняться делом, ведь приданого-то у меня нет. Лучше начать прямо сейчас!
– Каролина, ты не станешь гувернанткой, пока я жив! Я не потерплю, чтобы люди судачили у меня за спиной.
– Чем позднее начинаешь, дядя, тем сложнее и мучительнее бывает потом. Я хочу приучить себя к зависимому положению, прежде чем привыкну к свободе и праздности.
– Перестань меня мучить, Каролина! Я намерен обеспечить твое будущее и давно собирался это сделать. Я куплю тебе ренту. Господи! Мне всего пятьдесят пять, и здоровье у меня отменное! У нас достаточно времени, чтобы накопить денег и принять надлежащие меры. Перестань изводить себя! Ты поэтому такая встревоженная?
– Нет, дядя, просто мне необходимы перемены.
Мистер Хелстоун расхохотался:
– Вот они, женщины! Перемены! Перемены! Вечно у вас причуды да прихоти! Что ж, типично для слабого пола.
– Это вовсе не прихоть и не причуда, дядя.
– Что же тогда?
– С каждым днем я становлюсь все слабее. Думаю, нужно больше работать.
– Замечательно! Она слабеет, и поэтому ей нужно заняться тяжким трудом – clair comme le jour[62], как сказал бы твой Мур, будь он неладен! Вот тебе пара гиней, отправляйся в Клифбридж и купи себе новое платье. Ну же, не тревожься. Разве нет бальзама в Галааде?[63]
– Дядя, лучше бы ты был не таким щедрым, а более…
– Каким?
Каролина едва не сказала «душевным», но вовремя спохватилась. Дядюшка был не сторонник подобных нежностей и только посмеялся бы над ней. Не дождавшись ответа, он усмехнулся:
– Вот видишь, ты сама не знаешь, чего хочешь!
63
Восходит к библейскому (Книга пророка Иеремии, 8:22). Галаадский бальзам считался лучшим средством для исцеления ран.