– Дорогая моя, неужели вы суеверны?
– Нет, миссис Прайер, просто это действует мне на нервы. Раньше я видела мир в более радужных тонах, теперь же испытываю безотчетный страх – я боюсь вовсе не призраков, а дурных примет и ударов судьбы. Чего бы я только не отдала, чтобы избавиться от своих тревог, только все тщетно!
– Странно! – вскричала Шерли. – Я никогда ничего подобного не испытываю.
Миссис Прайер промолчала.
– Меня не радуют ни прекрасная погода, ни приятные пейзажи, – продолжила Каролина. – Спокойные вечера не умиротворяют. Лунный свет, который я привыкла считать мягким, теперь кажется скорбным. Миссис Прайер, что во мне за душевный изъян? Ничего не могу с собой поделать! Пытаюсь бороться с этой тяжестью, однако никакие доводы рассудка не помогают.
– Вам следует больше гулять.
– Куда еще больше?! Я гуляю до тех пор, пока не валюсь с ног от усталости.
– Дорогая моя, вам следует почаще проводить время вне дома.
– Миссис Прайер, я бы с удовольствием, только бесцельные поездки или визиты тут не помогут. Я хочу стать гувернанткой, как вы знаете. И буду чрезвычайно благодарна, если вы поговорите на эту тему с моим дядюшкой.
– Вздор! – восклинула Шерли. – Дурацкая идея! Стать гувернанткой? Лучше уж сразу в рабство. Что за нужда?
– Дорогая моя, – произнесла миссис Прайер, – вы слишком юны и к тому же недостаточно здоровы. Обязанности гувернантки порой бывают очень тяжелы.
– А я полагаю, что мне нужен именно тяжкий труд!
– Тяжкий труд! – вскричала Шерли. – Можно подумать, ты мало трудишься. Никогда не доводилось мне видеть девушки более прилежной, чем ты! Присядь рядом, выпей чашечку чая и подкрепись хорошенько. Хочешь меня покинуть? Тебе больше не нужна моя дружба?
– Нужна! Шерли, я вовсе не хочу тебя покинуть – такой близкой подруги мне в целом свете не найти!
Мисс Килдар порывисто пожала Каролины руку и посмотрела на нее с любовью.
– Если ты действительно так думаешь, то должна ценить меня больше и не убегать! Терпеть не могу расставаться с теми, к кому привязалась. Миссис Прайер порой заводит разговор об отъезде и говорит, что я могу найти себе в компаньонки кого-нибудь получше. Да ведь это все равно что обменять старомодную матушку на стильную модницу! Что же касается тебя, то я уже начала льстить себе надеждой, что мы стали настоящими подругами. Я тебя люблю, причем от всего сердца! Надеюсь, это чувство взаимно.
– Я тебя тоже, и с каждым днем все больше и больше. Только это не делает меня ни сильнее, ни счастливее…
– Чтобы стать сильнее и счастливее, нужно пожить у чужих людей? Вряд ли. Даже пробовать не стоит! Одинокая жизнь гувернантки не пойдет тебе на пользу – ты от нее заболеешь и сляжешь. И слышать не желаю!
Вынеся свой решительный вердикт, мисс Килдар помолчала, а потом продолжила с тем же негодованием:
– Каждый день я с нетерпением жду, когда на дорожке между деревьями мелькнет шляпка и шелковый шарф, – значит, возвращается моя тихая, проницательная, задумчивая подруга. Скоро она будет сидеть со мной рядом, разговаривать или молчать, если нам с ней так угодно. Может, мной и движут эгоистичные побуждения, зато идут они от чистого сердца!
– Шерли, я буду тебе писать.
– Это уже pis aller[66]. Выпей чаю, Каролина. Съешь что-нибудь – ты ничего не ешь! Смейся, радуйся и никуда не уезжай.
Мисс Хелстоун покачала головой и вздохнула, поняв, что в необходимости перемен в ее жизни придется убеждать всех, иначе ей никто не поможет и ничего не разрешит. Если бы она полагалась лишь на здравый смысл, то непременно нашла бы пусть горькое, зато эффективное лекарство от душевных страданий. Однако Каролина не могла открыть своих побуждений никому, особенно Шерли, поэтому в глазах окружающих ее объяснение звучало невнятным капризом и встречалось соответственно.
Никакой нужды покидать удобный дом и «искать места» у нее не было и быть не могло, тем более что дядюшка наверняка намерен позаботиться о ее будущем. Так видели создавшееся положение окружающие и всячески отговаривали Каролину от принятого решения; к тому же они понятия не имели о сердечных страданиях, которые она так стремилась прекратить или хотя бы сбежать от них, и даже не подозревали о ее бессонных ночах и унылых днях. Объясниться Каролина не могла, поэтому оставалось лишь ждать и терпеть. Многие из тех, у кого нет ни еды, ни крова, живут более весело и смотрят в будущее с надеждой в отличие от отчаявшейся Каролины; многим нищета доставляет меньше страданий.