— Нет, я абсолютно уверен, что…
— Тодд никогда не был в Вермонте. Я уверена. И каждый август на протяжении последних восьми лет, он ездил в Африку делать операции нуждающимся. Также он брился каждый день. Я имею в виду, абсолютно каждый, даже в ленивое воскресенье. Тодд не прожил и дня, не побрившись.
Я бросил ещё один взгляд на холодильник. Могло ли такое быть? Могло ли быть всё так просто? Что это просто не тот человек. Я рассматривал такую возможность и прежде, но сейчас я, наконец, поверил в неё.
В некотором смысле, это уже ничего не меняет. По-прежнему, был е-майл от Натали. По-прежнему были Отто и Боб, всё, что произошло. Но теперь я мог оставить в прошлом версию связи смерти Тодда и всего остального.
Теперь Делия открыто изучала меня.
— Что происходит? Почему вы на самом деле здесь?
Я достал бумажник и вытащил оттуда фотографию Натали.
Довольно странно, что у меня была лишь одна её фотография. Она не любила фотографии, но эту я сделал, пока она спала. Не знаю почему. Или, всё-таки, знаю. Я передал её Делии Сандерсон и ждал реакции.
— Странно, — сказала она.
— Что?
— Её глаза закрыты, — она посмотрела на меня. — Вы сделали эту фотографию?
— Да.
— Пока она спала?
— Да. Вы её знаете?
— Нет, — она снова посмотрела на фотографию. — Она для вас много значит, так ведь?
— Да.
— Кто она?
Входная дверь открылась.
— Мам?
Она положила фотографию и крикнула в направлении, откуда шёл голос:
— Эрик? Всё в порядке? Ты рано вернулся.
Я пошёл за ней по коридору. Я узнал её сына с хвалебной речи на похоронах. Он смотрел мимо матери, сверля меня взглядом.
— Кто это? — спросил он. Его тон был на удивление враждебным, как будто он подозревал, что я пришёл сюда, чтобы обидеть его мать.
— Это профессор Фишер из Лэнфорда, — сказала она. — Он приехал сюда, чтобы узнать о твоём отце.
— Узнать что?
— Я просто хотел выразить свои соболезнования, — сказал я, пожимая руку молодого человека. — Я очень сочувствую вашей утрате. Весь колледж сочувствует.
Он пожал мою руку и ничего не ответил. Мы стояли в холле, как три незнакомца на коктейльной вечеринке, ощущающие себя неловко, поскольку их ещё не представили друг друга.
Эрик нарушил молчание.
— Я не смог найти свои бутсы, — сказал он.
— Ты оставил их в машине.
— О, точно. Я только возьму их и сразу обратно.
Он выбежал на улицу. Мы посмотрели ему вслед, возможно, думая об одном и том же, его будущее без отца смутно вырисовывалось перед нами. Мне больше нечего здесь было делать. Пора оставить эту семью в покое.
— Лучше я пойду, — сказал я. — Спасибо, что уделили мне время.
— Пожалуйста.
Когда я повернулся к двери, то невольно взглянул на гостиную.
Моё сердце остановилось.
— Профессор Фишер?
Моя рука лежала на дверной ручке. Прошли секунды. Не знаю сколько. Я так и не повернул ручку, я вообще не двигался, даже не дышал. Я просто смотрел в гостиную, мимо восточного ковра, на место над камином.
Делия Сандерсон повторила:
— Профессор?
Её голос был очень далеко.
Наконец, я отпустил ручку и пошёл в гостиную, по восточному ковру, прямо к камину. Делия Сандерсон шла за мной.
— С вами всё в порядке?
Нет. Со мной ничего не в порядке. Я не ошибался. Если до этого у меня были вопросы, теперь они закончились. Нет никакого совпадения, никакой ошибки, никаких сомнений: Тодд Сандерсон был тем мужчиной, за которого Натали выходила замуж шесть лет назад.
Я скорее чувствовал, чем видел, что Делия Сандерсон стоит рядом со мной.
— Она трогает меня, — сказала она. — Я могу стоять здесь часами и всегда нахожу что-то новое.
Я понимал. С одной стороны домик был освещён мягким утренним свечением с розовым оттенком, который появляется с первыми лучами солнца. У него были тёмные окна, как будто домик был некогда согрет человеческим теплом, а ныне покинут.
Это была картина Натали.
— Она вам нравится? — спросила Делия.
— Да. Очень.
Глава 17
Я сел на диван. Делия Сандерсон в этот раз не предложила мне кофе. Она налила на два пальца дорогостоящего Макаллан.[10] Было рано, и как мы уже выяснили, я не большой умелец пить, но я с благодарностью принял стакан трясущимися руками.
— Вы не хотите рассказать, в чём дело? — спросила Делия.
Я не знал, как объяснить всё так, чтобы не показаться сумасшедшим, посему я начал с вопроса.
10
Макаллан (Macallan) — один из лучших и самых почитаемых виски. Является ярким представителем элитного виски, выдержанного в хересных бочках.