СИНГАПУР, 14 НОЯБРЯ 1952
Дорогой падре Иастельнуово!
Если дело так пойдет дальше, я не дам и медяка за Вашу духовную карьеру. Готов согласиться, что религия и защита трудящихся естественным образом соединились в послевоенной Европе, однако в нашей искусственно созданной, привилегированной маленькой
стране Вас причислят к агитаторам. Будьте осторожны!
Сожалею, но пока мне не удалось наладить контакты во Франции и в Италии, как Вы просили. Во время следующего нашего рейса думаю сойти на берег в Марселе и вернуться на судно, лишь когда оно будет стоять на якоре в Гавре. Мистер О'Хара обещал похлопотать, чтобы мне дали отпуск. Если это выгорит, я займусь вплотную выполнением Вашей просьбы.
В прошлое воскресенье О'Хара повел меня в Гон-конге на мессу. Вот смехотворное зрелище! Китайцы-католики — это, по-моему, такой же абсурд, как гаучо-буддист. То, что я перевидал в этом году, заставило меня усомниться в эйкуменическом характере нашей Церкви. В колледже Назарета мне толковали о вмешательстве Бога в человеческие дела, теперь это мне кажется извращением истории. Ныне я знаю, что все «религии» — это всего лишь то, чем они были у римлян: «religio», связью с традицией, с «mos maiorum» 84 85 каждого народа. И притом — связь формальная! По-этому-то меня и раздражает вид китайцев, молящихся Святой деве. Я убежден, что вне их пагод Бог их не слышит.
Во время последней нашей стоянки в Калькутте я слетал на самолете в Бенарес — посмотреть на омовенья в священной реке. Какая огромная вера, падре! Какая подлинная вера озаряет этот ритуал! И разве христианская антропофагия нашего причастия — быть может, чуть более одухотворенная — менее примитивна, чем купанье в священном Ганге?
Ах, падре! В Адене и в Александрии я видел слепых, просящих милостыню на улицах. И знаете, почему? Потому что они сами вырвали себе глаза, после того как узрели в Мекке камень Каабу. И в самом деле, зачем человеку глаза, если он обладает столь могучей верой?
Все смешалось в моем уме, падре. Мне чудится, что везде одно и то же. По существу, единственная константа per orbem terrarum 2 — это любовь к высшему божеству. Разнятся лишь формы, как разнятся расы и языки.
Да что говорить, падре! И к чему дальше таиться? Я самый обыкновенный деист. Я уже никогда не смогу снова стать католиком.
Аминь, и да пребудет с Вами Господь!
Бернардо.
Р. S. Мой уэльский поэт оказался коммунистом-утопистом. Говорит, что он бы этим слепым мусульманам вставил обратно глаза, посадил бы их в клетку и повез по свету, чтобы они поглядели на красоты, от которых отреклись. Видимо, ему невдомек, что слепые эти не так глупы. Что им все красоты мира, когда у них в кармане их бурнуса вечность! Недалекий мой уэльсец не знает, что слепых этих в мусульманском раю ждет любовь гурий и блаженный экстатический покой на берегах- рек, текущих молоком и медом.
А Вы, падре, как думаете, в ком больше дикарства — в уэльсце, в александрийских слепых или в нас, не способных ни на веру уэльсца, ни на веру слепых? Прошу не забыть ответить мне на этот вопрос.
ДЕСЯТАЯ ХОРНАДА
Бежав из Ла-Абаны в День Всех Святых в году одна тысяча шестьсот двадцать втором, я девять месяцев провел в странствиях, побывал на Эспаньоле, в Картахене-де-лас-Индиас, в Тьерра-Фирме, в Сан-Хуане-де-Улуа 86 и в Мехико, где наконец снова раздобыл грамоты благодаря хлопотам некой дамы, весьма ко мне благоволившей и пользовавшейся изрядным влиянием при дворе вице-короля Новой Испании, каковой пост тогда занимал граф де Хельвес; на службу к нему я и поступил в качестве лейтенанта в году одна тысяча шестьсот двадцать четвертом, незадолго до знаменитой его ссоры с архиепископом доном Алонсо де Серна. И о ту пору я выказал неколебимую верность своему покровителю, приняв участие в осаде архиепископа в Гваделупе,
предместье Мехико; не помогли ему ни алтарь, ни священническое облачение, ни митра, ни архиепископский крест в одной руке и дарохранительница в другой — со всеми этими причиндалами мы его схватили и заточили в тюрьму как государственного преступника и возмутителя общественного спокойствия. Зато потом, когда взбунтовалась чернь, на нас, охранявших дворец, посыпался град камней, и один, да пребольшой, угодив мне в лицо, едва не раздробил скулу и свалил меня наземь. Тут-то начали мужланы охаживать меня дубинками, все ребра пересчитали, и никто не мог прийти мне на помощь, вызволить меня из лап этой сволочи; навалилась на меня целая куча, колошматили, дубасили изо всех сил, живого места не оставили. Чувствуя, что погибаю, я уже прощался с жизнью, однако небу было угодно оставить меня среди живых, и, когда до вице-короля дошла весть о том, сколь храбро я защищал
86
Эспаньола — название, данное Колумбом острову Гаити. Картахена-де-лас Индиас (теперь просто Картахена) — город в Колумбии, административный центр департамента Боливар-Т ьерра -Фирме — название, данное испанскими мореплавателями побережью Колумбии и Венесуэлы. Сан-Хуан-де-Ул у а — крепость при входе в порт Веракрус (Мексика).