Первое время я был в недоумении, почему Памбеле
отправляется на ночлег в ту нашу пещеру, расположенную примерно в полумиле от противоположного берега. Место там было скалистое из-за обилия рифов, ничуть не подходящее для причала судов, песчаный пляж, на коем мы проводили большую иасть времени, был южнее; но незадолго до сумерек приходилось почему-то возвращаться обратно в шлюпке, причем грести было нелегко, особенно когда штормило и мы рисковали разбиться о камни; по моему соображению, все это было совершенно лишнее — ведь Памбеле мог бы соорудить хижину вблизи нашего пляжа, были у нас и инструменты, и дерева достаточно. Узнав о таких моих рассуждениях, негр объяснил, что, опасаясь пиратов, прежде всего старается не оставлять следов, могущих навести на мысль, что остров обитаем; поэтому, разводя костер, мы делали это всегда на одном и том же месте, а завершив трапезу, все остатки бросали на уголья, которые потом засыпали песком; если же случалось нам заметить на горизонте парус, идущий ли с востока или с запада, мы поспешно ровняли песок палками, чтобы уничтожить все следы, поливали сверху водою, черпая ее черепашьими панцирями, а сами удалялись вплавь к скалам, на которых не было песка; только оттуда, севши в шлюпку, мы уплывали к другой оконечности острова и там взбирались на самый высокий утес, чтобы хорошо разглядеть флаги.
Отвратительный вид скелета все же не отпугивал пиратов — трижды они высаживались на тот пляж, но затем, обследовав остров и убедившись, что бухта там явно невелика и для причала больших судов непригодна, а берег не представляет достаточной защиты с запада, они, не задерживаясь, отплывали, п дпо-питая становиться на якорь у одного из островков милях в пятнадцати к востоку от нашего,— там они Устраивали засаду и выжидали приближения своих жертв. У того же острова частенько стояли суда голландских корсаров, которым Памбеле со своего утеса подавал знаки; однако же когда мы замечали, что пираты расположились для грабежа на соседних островах, мы прятались на северном берегу, костер разжигали крошечный в самых низких местах лишь для приготовления пищи, поспешно разгоняя дым, чтобы никто его не заметил.
Бывало, что пираты бросали якорь у самого Па-паияля — там была удобная бухта, хорошо защищенная
и от северных ветров и от южных, но так как песчаного берега там не было, то они в погожие дни переезжали на наш остров искать черепашьи яйца, купаться, ловить рыбу, и порою, коль разохотятся, оставались дней на пять, однако на северный берег нашего острова редко наведывались — там для них ничего интересного не было, и они так и не обнаружили отверстия, служившего входом в нашу пещеру; оно и немудрено, ведь Пам-беле додумался прикрыть его плоским, очень тяжелым камнем, который только он, с его силой и смекалкой, мог притащить со скалистой прибрежной гряды.
Живя с Памбеле в дружбе и добром согласии посреди нескольких островов, вполне достойных быть воспетыми в стихах, где мы не ведали опасностей и житейских бед, я вел счастливую жизнь более года, но вот настал месяц май, и однажды, когда мы ловили рыбу, я сказал Памбеле, что от души благодарен ему за то, что он спас мне жизнь, но единственнбе, для чего она мне нужна, это для удовлетворения моей жажды мести негодяю Тернеру, и я буду искать его, пока не найду, ибо должен свершить возмездие за причиненные мне муки; мысль эта, сказал я, не дает мне покоя, и я решил покинуть остров — так только появятся здесь голландцы, я готов рискнуть головою и попросить их взять меня, чтобы таким образом добраться до островов Пинос или Тортуга, где мой враг наверняка появится рано или поздно, ибо, как уже я говорил, острова сии были весьма посещаемы пиратами.
Памбеле, выслушав это, крепко опечалился, но, не задав ни одного вопроса, продолжал пристально следить за своими удочками; прошло, однако, два дня, и он сказал, что хочет мне кое-что показать; взяв кирку и лопату, он положил их в шлюпку, и мы поплыли к острову, который мы называли Фок-мачта,— а почему, будет ясно из дальнейшего,— тому самому, у которого затонула «Санта Маргарита».
Причалив к берегу, Памбеле с киркой и лопатой на плече прошел вглубь шагов на триста и принялся копать землю возле одной из пальм. На глубине примерно в две вары 90 кирка ударила по металлу — то был ларец, в коем, когда мы его открыли, я собственными своими глазами увидел кучу драгоценных камней и дорогих