Все началось уже довольно давно. Во время одного из рейсов на «Нортумберленде» к нам в Гавре села еврейка-сефарди, возвращавшаяся в Александрию. Еще никогда меня так не пленяла женщина с первого взгляда: орлиный нос, хищный рот, глаза колдуньи, стан одалиски и несравненная походка восточных женщин. Вдобавок богемный нрав, причудница, наследница фирмы по экспорту хлопка и обширных поместий на обоих берегах Нила. Эта Сима и Александрия побудили меня уйти с «Нортумберленда». Мы прожили вместе восемь бурных месяцев: кабала, гашиш, космополитическое общество, но главное — безудержная страсть. Ради Симы я без угрызений совести уничтожил бы цель.'й легион таких, как тот Москера. Я был готов погибнуть с нею в любой безумной затее. Но в один прекрасный день я ей наскучил, и она сменила меня на немца-археолога. Рассказывать — длинная история.
Без нее я уже не мог жить в Александрии. Вдрызг пьяный, с карманами, полными денег, я всю ночь пробродил по предместьям и грязным кабакам, пытаясь ввязаться в драку. Никто не хотел меня убивать. Утром я купил осла и решил отправиться в паломничество к святым местам, но поехал не по той дороге. Попал я в Эль-Аламейн и через два дня проснулся 0 шатре бедуинов, где меня окружили невероятным
радушием, на которое способны арабы, принимающие гостя, говорящего на их языке.
Затем Ливия, Тунис, Алжир... В «казбе» 1 Туниса меня оставили in puris naturalibus 91 92. Единственное, что не забрали, были носки. И случайно в носках у меня оказалось сто египетских лир. Я решил больше не одеваться по-европейски: купил себе феску, бурнус, туфли без задника и другого осла, чтобы добраться до Алжира.
Возможно, в другой раз я доскажу эту историю. Сейчас я немного хмельной от «перно». Я сижу на верхней площадке танжерской крепости, где устроили шикарный бар-бельведер. Прозрачный воздух Средиземного моря позволяет разглядеть берега Испании. Блистают белизною стены Тарифы, где Гусман Добрый принес в жертву своего сына 93. И я думаю об Адбурах-манах, об Юсуфах, о халифатах, об исламских полчищах, которые в течение восьми веков переправлялись через Гибралтарский пролив, дабы в священной войне обрести Магометов рай, и думаю также о том, что Вы, падре, пока еще не высказали своего мнения насчет того, кто прав: слепые мусульмане или уэльский шахтер. Но, сказать по правде, это уже не важно.
Салям алей кум!
Бернардо.
Р. S. Разве не испытали бы Вы волнения, сознавая, что сидите в стенах тысячелетней крепости, где наверняка некогда прохаживался знаменитый араб, чьими руками был доставлен в Испанию свиток папируса с писаниями язычника Аристотеля, кои потом вдохновляли схоластов инквизиции на преследование тех же мавров, на сжигание еретиков, евреев и всяческих Джордано Бруно? Ну, скажите, разве этот мир — не грандиозная
I I
куча дерьма? Надобно верить в Гераклита и в Гегеля — или лопнуть с досады!
Пишите на мое имя по адресу: улица Исаака Пе- i раля, № 67. ।
I
Эмсаллах
|
Танжер
Марокко
ДВЕНАДЦАТАЯ ХОРНАДА |
С нашей дозорной вышки мы увидели, как фрегат I Тернера направился к острову Папайялю и, огибая его, скрылся за высоким южным берегом. Там они стали на якорь в самой удобной и укрытой из здешних бухт: она имеет грушевидную форму, берега высокие, и суда, стоящие там, защищены от любых ураганов, причем । бухта эта необычайно удобна для пиратов, желающих скрыть свои суда и нападать из засады, чтобы жертвы | не успели ни уйти, ни приготовиться к отражению абордажа. Остров, однако же, очень мал, и там нет песчаного пляжа; поэтому, когда Тернеру пришлось впервые чинить свой фрегат, он выбрал для этого пляж на нашем острове, хотя и не укрытый от ветров, ( но весьма удобный в качестве дока, чтобы можно было повернуть судно набок и обследовать днище. День стоял । ясный, тихий, ничто не предвещало шторма, и то, что । Тернер бросил якорь у Папайяля, где ему пришлось бы терпеть неудобства из-за отсутствия отлогих берегов, без сомнений, указывало на то, что зашел он сюда не мимоходом, но намерен устроить засаду для нападения на проходящие суда.
Как уже говорилось, Папайяль находится милях в Двух к югу от нашего острова, и мы с Памбеле, опа- । саясь, как бы не подошла шлюпка с пиратами, желаю- । Щими поудить рыбу или поспать на нашем пляже, поспешили обнажить скелет и замести все следы, а сами I забрались на наш дозорный утес и просидели там всю ночь напролет.
93
Алькайд (комендант) испанской крепости Тарифы, Алонсо Перес де Гусман, отказался сдать ее мятежному принцу дону Хуану, ■ 1293 г. восставшему против своего брата, короля Саиго Храброго. На угрозу дона Хуана убить сына алькайда, который был у «его пажом, отец бросил с крепостной стены кинжал, сказав, что скорее пожертвует сыном, чем изменит королю, и мальчик был убит иа глазах у отца.