«Кайзерштуль» в Колония-Товар — очаровательный ресторан, который обслуживают сами хозяева. У входной двери стоит красиво отлакированный столбик черного дерева, увенчанный часами с кукушкой и четырехскатной кровелькой. Надпись белыми готическими буквами «Kaiserstuhl Gasthof, Restaurant» 1 на вывеске, укрепленной перпендикулярно к стене, и на ее наружном конце подвешен нарядный тирольский фонарик с разноцветными стеклами. Сверху донизу столбик со всех четырех сторон украшен пестрыми гербами южнонемецких городов. Винтовая лестница с каменными ступеньками и перилами из неострутанного, но также лакированного дерева ведет к дверям, покрытым узорами из черных реек на белом фоне. А внутри что? О, внутри кайзеровская Германия! Уют, мягкий свет, запах дерева, медленные, мелодичные вальсы! Толстый хозяин с шумовкой для удаления пены с пива возвышается над вереницей баварских фаянсовых кружек с металлическими фигурными крышками; несколько AAadchen 1 в национальных, безупречно чистых, накрахмаленных снаружи и изнутри, платьях, белые чепчики, белокурые косы, улыбки с традиционным книксеном немецких девочек — посетитель очарован радушием и хорошим обслуживанием.
14 июня. 1979 года, в четверг, из пятнадцати столиков в «Кайзерштуле» были заняты только три. Так уж бывает в будничные дни, однако герр Отто Бидер-манн обслуживает клиентов не менее внимательно, чем обычно. Пожалуй, даже более внимательно,— ведь когда у него зал полон, когда ему приходится дробить свой запас благодушия на пятнадцать столиков и одновременно наблюдать за кухней, поторапливать своих Madchen и разливать пиво в кружки, он даже при всем желании может уделить вам лишь минимум заботливости, диктуемый приличиями. По субботам и воскресеньям герр Бидерманн превращается в истинного актера. Вот он звучным, раскатисто-любезным голосом весело приветствует очередного клиента. И, едва договорив у какого-либо столика одну из своих заученных острот на скверном, но забавно ласкающем слух испанском языке, он вдруг оборачивается к стойке или к своим Madchen с грозно нахмуренными бровями и пронзительным взглядом рачительного хозяина.
Однако в будни, как, например, в этот четверг, герр Бидерманн, пользуясь замедленным темпом работы, обслуживает клиентов наилучшим образом и с самой изысканной любезностью в надежде побудить их захаживать и впредь. Он подходит к столикам, осведомляется, довольны ли сеньоры обслуживанием. Если клиент доволен, герр Бидерманн с ним перекинется парой слов, рассказывая всегда одни и те же анекдоты. Любимые его темы — немецкое пиво, немецкая кухня, немецкие обычаи, немецкая архитектура, немецкий климат.
Что-то герр Бидерманн не припомнит вон тех двух посетителей за столиком номер семь. Ни один из них, видимо, еще не бывал в «Кайзерштуле». Они попросили именно этот столик, рассчитанный на шесть персон, под предлогом, что хотят любоваться пейзажем. Действительно, седьмой столик находится в сплошь застекленной нише, и там, будто в беседке, чувствуешь себя отгороженным от общего зала.
Ленч заказали скромный — шницель по-венски, кислая капуста, жареный картофель и всего две кружки пива, и, когда герр Отто Бидерманн, сама любезность и умильность, подошел осведомиться, довольны ли они обслуживанием, тот из двух, что помоложе, глянул на него, удивленно подняв брови, и выразил свое одобрение каким-то односложным, весьма красноречивым сердитым словечком: не мешайте, мол.
Герр Отто Бидерманн приметил, что все три часа, которые эти двое провели в зале, говорил только тот, что постарше, пожилой, совершенно седой мужчина высокого роста, с угловатыми манерами. Молодой только слушал. Три раза они попросили кофе. Уходя, оставили для Madchen щедрые чаевые.
Полковник Варгас лишь недавно переехал в район Касабланка *. В новой своей квартире он жил всего одну неделю. В этот вечер он принес домой работу. Надо было прочитать запись того, что рассказал Эмилио. В пижаме и шлепанцах полковник расположился на террасе, включил лампу дневного света и, когда открыл папку, вдруг услышал выстрел и едва не подпрыгнул на стуле. Это в Ла-Кабанье 98 99 отметили пушечным выстрелом девять часов. Живя прежде в районе Ведадо, Варгас слышал этот выстрел издалека, а нынче ему словно бы выстрелили прямо в ухо. И тут он подумал, что за всю неделю сегодня в первый раз оказался дома в девять вечера. Эта мысль его самого поразила.
Он снова положил ноги на невысокую оградку, закурил сигару и принялся за чтение.