Тканой сорочки узор я прикрою холстом,
Платьем простым я прикрою наряд расписной —
Милый, пора в колесницу коней запрягать,
Вместе отсюда уедешь с твоею женой.
ПЛОЩАДЬ ПРОСТОРНАЯ ЕСТЬ У ВОСТОЧНЫХ ВОРОТ (I, VII, 15)
Площадь просторная есть у восточных ворот,
Там по отлогому скату морена растет,
Здесь же и дом твой — он близко совсем от меня,
Только далеко хозяин, что в доме живет.
Там и каштан у восточных ворот в стороне,
Домики в ряд расположены вдоль по стене...
Разве я думою больше к тебе не стремлюсь?
Что же теперь никогда не заходишь ко мне?
ВЕТЕР С ДОЖДЕМ (I, VII, 16)
Ветер с дождем, холодны, словно лед...
Где-то петух непрерывно поет.
Только, я вижу, супруг мой со мной —
Разве тревога в душе не замрет?
Ветер бушует, он резок и дик...
Вновь петушиный доносится крик.
Только, я вижу, супруг мой со мной —
Разве мне в сердце покой не проник?
Ветер с дождем, и повсюду темно...
Крик петушиный несется в окно.
Только, я вижу, супруг мой со мной —
Разве не радостью сердце полно?
ВОРОТ ОДЕЖДЫ БЛЕСТИТ БИРЮЗОВЫЙ НА НЕМ (I, VII, 17)
Ворот одежды блестит бирюзовый на нем.
Сердце скорбит бесконечно о милом моем.
Хоть никогда не хожу я его повидать —
Сам почему не зайдет он проведать наш дом?
К поясу светло-зеленый привесил нефрит,
Думы мои бесконечны, и сердце скорбит.
Хоть никогда не хожу я его повидать —
Сам почему он меня посетить не спешит?
Вечно резвится он, вечно беспечный такой,
Вечно он ходит на башне стены городской.
День лишь его не увижу, а сердце мое,
Словно три месяца долгих, томится тоской!
БУРНЫЕ ВОДЫ РЕКИ (I, VII, 18)
Бурные воды реки —
Связка ж ветвей проплывет нерушима.
Кто так сердцами близки —
Я лишь и ты, мой любимый!
Слову людскому не верь,
Люди обманут, любимый…
Бурные воды — взгляни...
Нет, не растреплют плетенку с дровами
Кто нам сердцами сродни? —
Только лишь двое — мы сами!
Слову людскому не верь,
Люди неискренни с нами.
ВОТ ИЗ ВОСТОЧНЫХ ВОРОТ ВЫХОЖУ (I, VII, 19)
Вот из восточных ворот выхожу я, и в ярких шелках
Девушки толпами ходят, как в небе плывут облака.
Пусть они толпами ходят, как в небе плывут облака,
Та, о которой тоскую, не с ними она — далека.
Белое платье ты носишь и ткань голубую платка —
Бедный наряд, но с тобой лишь радость моя велика.
Я выхожу из ворот через башню в наружной стене[133],
Девушек много кругом, как тростинки они по весне.
Пусть же толпятся кругом, как тростники они по весне,
Думой не к девушкам этим в сердца стремлюсь глубине.
Белое платье простое и алый платочек на ней —
Бедный наряд, но с тобой лишь счастье приходит ко мне!
В ПОЛЕ ЗА ГОРОДОМ ТРАВЫ ПОЛЗУЧИЕ ЕСТЬ (I, VII, 20)
В поле за городом травы ползучие есть,
Вижу — на травах повисла роса тяжело.
Знаю — прекрасный собою здесь юноша есть,
Вижу, как чисто его и прекрасно чело.
Встретились вместе нежданно мы двое — и вот
Я утолила желанье, что в сердце легло.
В поле за городом травы ползучие есть,
Росы висят на траве тяжелы и густы.
Знаю — прекрасный собою здесь юноша есть,
Брови и лоб — как прекрасны они и чисты!
Встретились вместе нежданно мы двое — и вот
Радостно вместе с тобой мне, и радостен ты.
В ТРЕТЬЮ ЛУНУ, ПРАЗДНИК СБОРА ОРХИДЕЙ (I, VII, 21)
I
Той порой Чжэнь и Вэй
Разольются волнами,
И на сбор орхидей
Выйдут девы с дружками.
Молвит дева дружку:
«Мы увидимся ль, милый?».
Он в ответ: «Я с тобой,
Разве ты позабыла?».
«Нет, опять у реки
Мы увидимся ль, милый?
На другом берегу
Знаю место за Вэй я —
На широком лугу
Будет нам веселее!»
С ней он бродит над Вэй,
С ней резвится по склонам,
И подруге своей
В дар приносит пионы.
II
Глубоки Чжэнь и Вэй,
Мчат прозрачные волны,
Берег в день орхидей
Дев и юношей полный.
Дева молвит дружку:
«Мы увидимся ль, милый?».
Он в ответ: «Я с тобой.
Разве ты позабыла?».
«Нет, опять у реки
Мы увидимся ль, милый?
На другом берегу
Знаю место за Вэй я —
На широком лугу
Будет нам веселее!»
С ней он бродит над Вэй,
С ней резвится по склонам,
И подруге своей
В дар приносит пионы.
вернуться
133
Башня в наружной стене. — Башня на глинобитной стене, сооружаемой в изогнутой форме вокруг ворот в главной стене города. Эта стена и башня на ней прикрывали, таким образом, доступ к воротам в город.