Синь тростник и зелена осока —
Не обсохли от росы глубокой.
Тот, о ком рассказываю вам я,
Где-нибудь у берега потока.
По реке наверх иду за ним я —
Путь мой труден, путь лежит высоко-
По теченью я за ним спускаюсь —
Он средь вод на островке далеко.
Блекнет зелень в сини тростниковой.
Белая роса сверкает снова.
Тот, о ком рассказываю вам я,
Где-нибудь у берега речного.
По реке наверх иду за ним я —
Труден путь, я вправо взять готова;.
По теченью я за ним спускаюсь —
Он средь вод у острова большого.
ПЕСНЬ О ПОСЕЩЕНИИ ЦИНЬСКИМ КНЯЗЕМ ЧЖУННАНЬСКИХ ГОР (I, XI, 5)
Что сыщешь ты там, у Чжуннаньских[176] высот?
Там слива с катальтою горной вдвоем.
Муж доблести прибыл на этот хребет,
Он в шубе из лис, под узорным плащом,
И лик, точно киноварь, ал у него!
Его мы своим государем зовем.
Что сыщешь ты там, у Чжуннаньских высот?
Утесы да глади широкие плит.
Муж доблести прибыл на этот хребет,
Халат его пестрым узором расшит,
О пояс в подвесках бряцает нефрит.
Пусть век он живет и не будет забыт!
ТАМ ИВОЛГИ (I, XI, 6)[177]
Там иволги, вижу, летают кругом,
На ветви жужуба слетаясь, кружат.
Кто с князем Му-гуном в могилу пойдет?
Цзы-цзюйя Янь-си выполняет обряд.
И этот Янь-си, что исполнит обряд,
Был самым храбрейшим из сотен солдат.
Но только к могиле приблизился он,
Как весь задрожал он и был устрашен.
А ты, о лазурное небо вдали,
Так губишь ты лучших из нашей земли!
Как выкуп за тех, кто живым погребен.
Сто жизней мы отдали б, если б могли.
Там иволги, вижу, летают кругом,
Кружат, собираясь на тут под курган.
Кто с князем Му-гуном в могилу пойдет?
Из рода Цзы-цзюйя могучий Чжун-хан.
О, этот из рода Цзы-цзюйя Чжун-хан!
Он сотню солдат отражал, великан!
Но только к могиле приблизился он,
Как весь задрожал он и был устрашен.
А ты, о лазурное небо вдали,
Так губишь ты лучших из нашей земли!
Как выкуп за тех, кто живым погребен,
Сто жизней мы отдали б, если б могли.
Там иволги, вижу, летают кругом,
Садясь меж колючих терновых кустов.
Кто с князем Му-гуном в могилу пойдет?
Чжэнь-ху с ним в могильный уляжется ров.
И этот Чжэнь-ху, что разделит с ним ров,
Был с сотнею воинов биться готов!
Но только к могиле приблизился он,
Как весь задрожал он и был устрашен.
А ты, о лазурное небо вдали,
Так губишь ты лучших из нашей земли!
Как выкуп за тех, кто живым погребен,
Сто жизней мы отдали б, если б могли!
ТОСКА ПО МУЖУ (I, XI, 7)
То сокол, как ветер, летит в небесах,
Он в северных рыщет дремучих лесах.
Давно уж супруга не видела я,
Великая скорбь в моем сердце и страх.
О, как это сталось? Ужель я одна,
Надолго забытой остаться должна?
Ветвистые вижу дубы над горой,
Шесть вязов я вижу в долине сырой.
Давно уж супруга не видела я,
И боль безысходная в сердце порой.
О, как это сталось? Ужель я одна,
Надолго забытой остаться должна?
Там сливы на горных вершинах густы,
В низинах там дикие груши часты.
Давно уж супруга не видела я...
О сердце, от боли как пьяное ты!
О, как это сталось? Ужель я одна,
Надолго забытой остаться должна?
КТО СКАЗАЛ: НЕТ ОДЕЖДЫ (I, XI, 8)
Кто сказал: нет одежды в поход снарядить бедняка?
Плащ с тобой пополам разделю я в походе любой!
Царь сбирается в путь и свои поднимает войска —
Приготовил я дротик и длинную пику, и в бой!
Вместе выйдем на битву, ведь враг у нас общий с тобой.
Кто сказал: нет одежды в поход снарядить бедняка?
Мы разделим с тобою исподнее платье мое.
Царь сбирается в путь и свои поднимает войска —
Приготовил я дротик и с ним боевое копье.
Встанем вместе на битву за дело мое и твое[178]!
Кто сказал: нет одежды в поход снарядить бедняка?
Есть рубашка у нас, мы рубашку разделим вдвоем.
Царь сбирается в путь и свои поднимает войска —
Латы я приготовил и острым запасся мечом.
Знаю, вместе с тобою мы в битву с врагами пойдем.
БРАТА МАТЕРИ Я ПРОВОЖАЮ (I, XI, 9)
Брата матери ныне я в путь провожаю с войсками,
Берег северный Вэй — и здесь предстоит нам проститься.
Чем его одарить, я не знаю, — какими дарами?
Подарю я гнедую четверку с большой колесницей.
вернуться
177
Исторический факт, о котором здесь идет речь, имел место в 621 г. до ». э. Традиция погребения живых людей вместе с покойными князьями держалась в Цинь очень долго, и даже в III в. до в. э. после объединения всего Китая под властью дома Цинь эта традиция была соблюдена при погребении первого циньского императора. В других княжествах Китая эпохи Чжоу этот обычай сохранился лишь в виде пережитка — захоронения кукол.
вернуться
178
Встанем вместе на битву за дело мое и твое! — Точный перевод: с тобою вместе встанем [на битву].