XV
То, что народ наш теряет пределы, —
Это — его совратителей Дело! —
Зло причинять ему — входит в обычай,
Только, пожалуй, не сладить с добычей!
Те, кто народ наш с пути совратил,
Спорят над ним изо всех своих сил.
XVI
Будет народ успокоен нескоро[438],
Грабят народ наш жестокие воры.
«Это нельзя», — говорят лицемеры,
Лгут за спиной и поносят без меры.
«Это не мы!» — Но ответите вы,
Песню про вас я слагаю, увы!
ОДА О ЗАСУХЕ (III, III, 4)
I
Горела ярко звездная река[439],
Кружа, пересекала небосвод.
И царь сказал: «Увы мне, горе нам!
Чем ныне провинился наш народ?
Послало небо смуты нам и смерть,
И год за годом снова голод шлет.
Все духам я моленья возносил,
Жертв не жалея. Яшмы и нефрит
Истощены в казне. Иль голос мой
Неслышен стал, и небом я забыт?
II
А засуха ужасна и грозна,
И зной, скопясь, поднялся к небесам.
Я жертвы непрестанно возношу,
Переходя с мольбой из храма в храм.
Давно погребены мои дары[440]
И небу, и земле, и всем богам,
Но Князь-Зерно помочь в беде не мог,
А царь небесный не снисходит к нам.
Чем видеть мор и гибель на земле,
Я кару принял бы за царство сам!
III
А засуха ужасна и грозна!
Ее не отвратить, и смерть кругом,
И страхом я и ужасом объят,
Как будто надо мной грохочет гром.
О царство Чжоу, где же твой народ?
Калек, и тех не остается в нем!
Небес великих вышний государь,
Ужель царя ты не оставишь в нем?
О предки, как нам в трепет не прийти? —
Не станет жертв пред вашим алтарем[441]!
IV
А засуха ужасна и грозна!
Ее не угасить, и всё в огне,
И всё кругом покрыл палящий зной,
И места нет, куда б сокрыться мне.
Надежды нет, куда ни бросишь взор —
Судеб великих близится конец[442]!
Я помощи не вижу от князей,
Издревле правивших в моей стране...
Ужель вы не жалеете меня,
Отец и мать, и предки в вышине?
V
А засуха ужасна и грозна!
Гора иссохла, и иссяк поток,
И всюду сеет пламя и пожар
Свирепый демон — засух грозный бог.
Изнемогает сердце от жары —
Как бы огонь больное сердце сжег!
Князья, что древле правили страной,
Не слышат нас (мой голос одинок).
Небес великих вышний государь,
О, если б я уйти в изгнанье мог!
VI
А засуха ужасна и грозна!
В смятеньи я — бежать мешает страх,
И засухой, не знаю сам за что,
Наказан я, и этот край исчах!
У стран земли моля обильный год[443],
Я жертвы в срок вознес-на алтарях.
Небес великих вышний государь,
Ужель забыл ты о моих мольбах?
Пресветлых духов чтил я — не должны
Меня их гнев и ярость ввергнуть в прах.
VII
А засуха ужасна и грозна!
Все разбрелись кругом, ослаб закон,
В беде правители моей страны,
Советник царский скорбью поражен.
Начальник стражи нашего дворца,
И конюший, и кравчий — двух сторон
Вельможи[444] — все спешат помочь, никто
Не говорит, что неспособен он[445]...
Я взор подъял к великим небесам:
Ужель удел мой только боль и стон?
VIII
Я взор подъял к великим небесам —
Сверкают звезды, предвещая зной!
Мужи совета, доблести мужи,
Свершили всё под светлой вышиной.
Судеб великих близится конец —
Не оставляйте труд ваш!... Я иной
Удел у неба не себе ищу,
А вам, что правите моей страной.
Я взор подъял к великим небесам:
Да будет милость их и мир со мной!»
ОДА ШЭНЬСКОМУ КНЯЗЮ (III, III, 5)[446]
I
Горы святые[447] высоки, велики:
Самого неба достигли их пики.
Духа сошла с них священная тень,
Фу[448] порождает он роды и Шэнь[449].
Шэнь поднялися и Фу и с тех пор
Стали для Чжоу[450] на место опор,
Царств четырех[451] они стали стеной,
Доблесть явили пред нашей страной!
II
Трудится Шэнь-князь, по царскому слову
Подвиги предков продолжить готовый.
Жалован в Се[452] был столицею он,
Южным уделом, — в пример и закон.
Шаоский князь, отряженный царем,
Строит для Шэнь и столицу, и дом,
Юг устрояет: пребудут в веках
Подвиги Шэнь у потомства в руках[453]!
вернуться
Будет народ успокоен нескоро. — Точный перевод: народ еще не успокоен.
вернуться
Погребены мои дары. Одним из способов передачи жертвы духам было погребение ее в землю.
вернуться
О предки, как нам в трепет не придти! Не станет жертв пред вашим алтарем — царство падет и династия прервется.
вернуться
Судеб великих близится коней, — и царство готово пасть.
вернуться
У стран земли моля обильный год. — Дословно: у [духов четырех] сторон страны и у [духов] вемли.
вернуться
Двух сторон вельможи — стоящие по левую и по правую сторону от трона высшие советники царя.
вернуться
Никто не говорит, что неспособен он, т. е. никто не пользуется обычной формулой ухода в отставку — все остаются на своих местах.
вернуться
Князь Шэнъ — о котором идет речь в оде, был старшим дядей чжоуского царя Сюань-вана (827—781 гг. до н. э.).
вернуться
Горы святые. — Святыми горами именовались горы: Тайшань (в современной провинции Шаньдун), Хуашань (в Шэньси), Хэншань (в Хэбэй) и Суншань (в Хэнани). На этих горах царь совершал жертвоприношения.
вернуться
Фу — название рода и впоследствии княжества, находившегося на территории современного уезда Наньянсянь, провинции Хэнань.
вернуться
Шэнъ — название рода, а затем княжества, находившегося на территории современной области Синьякчжоу, провинции Хэнань. Роды Фу и Шэнь лимеют общую генеалогию и ведут ее от знаменитого в древнем Китае рода Цзян, основатель которого был, по преданию, министром легендарного царя Ло и хранителем четырех святых гор.
вернуться
Чжоу — название царствующей династии.
вернуться
Царств четырех — всех уделов страны.
вернуться
Се — находилось на территории современной области Синьянчжоу, провинции Хэнанъ.
вернуться
Пребудут в веках Подвиги Шэнь у потомства в руках. — Точный перевод: последующие поколения сохранят в руках своих их [Шэнь] подвиги.