Что посеешь, то и пожнёшь!
«Конечно, ты обязан встретить их» — так заявила хозяйка Шор Эйкрс. — «Я должна пойти с тобой — это единственный способ избежать скандала».
«Это довольно тяжело для тебя, Ирма», — заметил он.
— Я жила в доме твоей матери около половины моей семейной жизни и со мной обходились, как с дочерью. Как бы я выглядела бы, если бы отказала в убежище моей младшей золовке?
— Ты собираешься пригласить ее сюда?
— А что еще я могу сделать?
— Ну, это тебе решать, Ирма. Я хочу, чтобы ты знала, что я этого не прошу.
— А что ты мог бы предложить?
— Я хотел бы ясно сказать этому парню, что он должен взять ее обратно в Италию и зарабатывать себе на жизнь и на ее тоже.
— Но ты говорил, что он был ранен на войне, Ланни! Неужели ты считаешь, что он должен идти работать, пока не выздоровел!
— Он выздоровел достаточно для занятий любовью, и он прибыл сюда, потому что ему сказали, что у тебя много денег, и ты ими не скупишься.
— Ты уверен, что у тебя нет предубеждения против этого человека? Мне кажется маловероятным, что ты одобришь действия фашиста либо на войне, либо в мирных условиях. Я непредвзято встречусь с ним и посмотрю, что я могу сделать из него, и есть ли шанс, что он может сделать Марселину счастливой.
Не шутка для Ланни Бэдда, который был рад сбежать из Бьенвеню, потому что ему сильно не нравился sacro egoismo, а теперь эта проклятая вещь объявилась в его другом доме, где он хотел насладиться компанией своей маленькой дочки. Он понимал, и в какой-то степени предвидел, что с ним происходит, его выгоняли из его мира. «Дайте мне точку опоры и достаточно длинный рычаг, и я переверну землю», — так сказал Архимед. Ади Шикльгрубер сделал себе длинный, длинный рычаг, а вместе с ним он протянул руку и вывернул Ланни Бэдда сначала из дома Мейснера, а затем из постели жены. А теперь появился Блаженный Маленький Недовольный Голубок с ломом, чтобы вывернуть его из Шор Эйкрс, и, возможно, позже из Бьенвеню. Безусловно, Ланни не будет испытывать никакого удовольствия жить там, если Витторио ди-Сан-Джироламо собирался быть там петухом на насесте.
Американская наследница посетила фюрера в его орлином гнезде и обещала своё сочувствие и поддержку. Разве такой компетентный и неутомимый пропагандист, как Ади, смог бы пропустить такой случай? Разве он мог не сообщить об этом своему человеку, ответственному за пропаганду, колченогому маленькому рейхсминистру доктору Геббельсу, который также знал наследницу и ее принц-консорта и принимал их в качестве гостей в своем доме? Конечно, нет! Ланни предвидел результаты той сцены в Бергхофе и думал, какие формы они примут.
Пока они ждали парохода Марселины, жена сказала: «Ланни, я пригласила компанию на ужин в этот вечер, и хочу быть уверенной, что она будет приятной для тебя».
«Господь с тобой!» — ответил он. — «Я не подвергаю цензуре список твоих гостей. Кто это?»
— Форрест Квадратт[124], поэт.
— Никогда не слышал о нем, но это может быть моя вина.
— Он хорошо известен в Нью-Йорке, как мне сказали. Он явился ко мне с письмом от Доннерштайн.
— Немец?
— Американец, родившийся от немецких родителей. Он делит свое время между двумя странами, пытаясь объяснить одну страну другой.
— Он нацист?
— Я полагаю, что ты назовёшь его так. Он предпочитает называться литератором.
— Это понятно. Ты рассказала ему о моих взглядах?
— Ни слова. Я обещала, и я сдержала обещание.
— Ну, я вполне готов встретиться с ним. Если ты не хочешь, конечно, чтобы я пошел в город.
— Вовсе нет, мне интересна твоя реакция на него, но я не хочу, чтобы ты скучал без предупреждения.
«Спасибо, дорогая», — поблагодарил он. Всё это напоминало нормальные отношения между мужем и женой. — «У тебя есть его сочинения?»
— Он дал мне книгу, но я только на неё глянула. Это в основном о любви, и я думаю, тебе не понравится.
«Я должен выдержать, если можно», — с улыбкой ответил он. Она взяла тонкий томик, Раскрепощённый Эрос. Ланни посмотрел на дату и увидел, что книге было больше тридцати лет. — «Он старик?»
124
Под этим персонажем автор вывел реальное лицо — George Sylvester Viereck (1884–1962) Viereck (четырёхугольник, нем.)