«Но, Ланни, как это может быть?» — Испуганная мать занялась в этом крике.
— Это продолжает прибывать всё ближе и ближе. Я не удивлюсь, если, прежде чем мы успеем оглянуться, это не станет войной каждого порядочного человека.
Итальянская Ривьера, французские и испанские Ривьеры представляли один непрерывный участок побережья, выходивший на одно то же синее море. Участок побережья, укрытый от северных ветров горами. Тот же самый климат и те же виды деятельности, ловля той же рыбы, выращивание тех же оливок, апельсинов и винограда. Одни и те же люди, хорошо перемешанные в течение столетий и говорящие на диалектах той же латыни. Кроме того, в каждой из трех стран шла та же самая смертельная и непрерывная борьба между богатыми и бедными. Между теми, кто владеет землей и оборотным капиталом, и теми, кто продавал свой каторжный труд за нищенскую заработную плату.
Естественно, эти страны интересовались чужими делами соседей. Когда дамы и господа мира Ланни уставали говорить о французских политических перспективах, они говорили о том, что происходит в Италии и в Испании. Вдоль этого побережья проходила железная дорога, и курсировали по морю большие и малые суда. На протяжении веков существовал обычай у беженцев, изгнанных из одного участка побережья, бежать в другой. Франция, находясь в середине, получала большинство этих жертв преследований. За последние полтора десятка лет это были бедняки и их сторонники, бежавшие из Италии. Теперь, после поворота колеса фортуны, из Испании бежали богатые.
Споры в кругу Ланни были горячими и становились горячее каждый день. Что нужно делать классам, живущим в комфорте? В Италии они нашли себе защитника и отдали свои дела в его руки. То, что он когда-то был самым красным из красных, было к лучшему, ибо он знал их жаргон и умел обмануть их. Он восстановил порядок, очистил улицы и заставил поезда приходить во время. Теперь, установив на родине порядок, он приступил к расширению своей территории. Для большинства людей в мире Ланни это считалось нормальной процедурой. Дикари должны быть покорены и поставлены на работу. А для чего они вообще были нужны? Когда сыновья дуче бросали горчичный газ с самолетов на босых черных солдат и, таким образом, обращали их в бегство, они доказывали, что являются высшими существами. И стремительный марш их армии к горным вершинам еще раз доказывал, что выживают сильнейшие.
Чтобы увидеть другую сторону картины, надо ехать на запад вместо востока вдоль этого Лазурного берега. Испанский диктатор был не достаточно «жёсток», вежливый способ сказать, что он не убил достаточное количество крестьян и рабочих. Красным было разрешено провести политическую кампанию и выиграть, а теперь посмотрим на результаты!
Юрист с розовым оттенком, Асанья, стал президентом, а тридцать тысяч агитаторов и смутьянов, брошенных в тюрьму старым режимом, вдруг были спущены с цепи на сообщество. Результаты можно было предвидеть. Газеты Франции рисовали сожженные монастыри и крестьян, делящих землю, распахивающих и засевающих её. Крупные испанские помещики собрали свои семьи и отправили их во Францию. В Каннах они расположились в гостиницах и виллах и были готовы к чаепитиям, званым танцам и другим формам элегантных развлечений.
Так получилось, что Ланни Бэдд, без всяких усилий с его стороны, был в состоянии узнать об испанских правящих классах, о чем они говорят, что делают и планируют. Они сказали ему, что они не собираются постоянно проживать за границей или терять свои поместья и другие льготы. Они собирались бороться за свои права, на этом было построено их воспитание. Они оставили своих молодых и активных мужчин дома, и их старшие и мудрые представители отправились с конфиденциальными миссиями в Париж и Лондон, и особенно в Рим и Берлин, где они ожидали получить сильную поддержку. Те, кто был на Ривьере, получали письма и свободно говорили об их содержании. В конце концов, мы люди du gratin[131] представляем одно братство, из какой части мира мы бы не были. У нас те же вкусы, те же радости и та же боль. Было бы странно, если бы мы не могли доверять друг другу, и получить, по крайней мере, моральную поддержку в трудные времена несчастий и опасности.
Ланни вызвал Рауля Пальма и повёз его в горы, подальше от посторонних глаз и ушей. Он спросил: «Ваши друзья в Испании знают о том, что происходит в их армии и даже в их правительстве? Знают ли они, что депутация реакционеров из Мадрида в настоящее время сидит с Муссолини и разрабатывает детали мятежа? Выясняют, сколько денег они должны собрать и на какие поставки вооружения они могут рассчитывать. Знают ли они, что генерал Санхурхо в Берлине с тем же поручением, и что, когда они решат все проблемы, то в Испании произойдёт государственный переворот? Это неотвратимо, как завтрашний восход солнца».