Она пришла с намерением предложить двадцать пять тысяч долларов за коллекцию Ланни. Он сказал ей: «Я ни с кем не торгуюсь, и меньше всего с моими друзьями. Я считаю, что я мог бы получить тридцать пять или сорок тысяч, предлагая эти картины по отдельности, и когда я говорю тридцать тысяч за лот, то только потому, что это сэкономит время и хлопоты. У меня есть клиент, который, я считаю, вышлет мне деньги телеграфом. Я делаю ему эксклюзивное предложение и информирую в первую очередь. Вы знаете, я не предлагал вам картины, я просто ответил на вопрос друга о том, что я ожидаю получить».
Во Франции вопросом престижа считалось получить что-то ниже цены, и Софи была разочарована и смущена. Это был новый Ланни Бэдд. Маленький мальчик, которого она когда-то знала, превратился в твёрдого и решительного делового человека. Она колебалась некоторое время, хмурясь, хмыкая и бормоча, еще немного посмотрела на картины, и, наконец, подошла к столу и выписала чек на тридцать тысяч долларов. «С бизнесом покончили», — с облегчением сказала она. — «Теперь давайте поставим их в машину, и ты покажешь мне, как их повесить, и это будет здорово».
Такие вещи случаются, когда живешь в богатом мире и общаетесь с правильными людьми. Бьюти Бэдд делала так с тех пор, как знала Робби. Он научил ее, и она пользовалась этим и сделала все возможное, чтобы научить этому своего сына. Этими методами она достала ему самую желанную из жен, но он ушел и бросил это сокровище. Теперь мать не могла сопротивляться побуждению, чтобы не сказать: «Видишь, как удобно водиться с плутократами».
«Да, старушка», — ответил он и поцеловал ее в мягкую, теплую и пухлую шею. — «Я буду продавать им все картины, которые они захотят, но я не продам им мои мозги или мою совесть».
Ланни сказал: «Я должен уехать. У меня свидание в Париже». Бьюти знала, что он имел в виду «ту женщину», и она засыпала его вопросами. Чувства ее были задеты, потому что он больше не доверял своей матери. Представьте, он даже не сказал ей имя женщины! Он не стал показывать письма женщины, и поклялся, что он никогда не фотографировал ее. Это было таинственным и немного пугающим. Бьюти даже подумала, что это может быть своего рода Марджори Дау[164], женщина, которую Ланни выдумал, чтобы его мать и ее друзья не пытались найти ему другую богатую жену. Он сказал, нет, это была настоящая женщина. Но он обещал держать ее в секрете, и держал своё обещание. — «Она не хочет встретиться с твоей матерью? Разве она не хочет иметь признание твоей матери?» На это Ланни ответил: «Я скажу ей, что ты говоришь, и в следующий раз, когда ты будешь в Париж, может быть, я привезу ее к тебе».
Бьюти хотела бы знать: «Почему ты не привел ее сюда?» Она хотела показать своё великодушие, как в случае Мари де Брюин. Ланни улыбнулся. — «После этого не останется никакого секрета, дорогая!»
Для материнской души была ещё одна проблема: Марселина и Витторио, проведя несколько месяцев в Шор Эйкрс, посетив Калифорнию для развлечений, были теперь на пути к Бьенвеню через Лондон. Они, вероятно, остановятся в Париже, и что Ланни собирается делать? Он не должен быть грубым с Витторио, особенно если он не хочет, чтобы Витторио знал, что он розовый или красный. Семейные ценности должны быть сохранены, и Марселина не должна думать, что ее сводный брат не любит ее мужа.
164
Выдуманная женщина с таким именем встречается в рассказе Томаса Бейли Олдрича, опубликованного в 1869 г.