«Сеньор», — сказал хромой официант, — «Я решил помочь вам и вашему благородному юному другу. Но вы должны знать, что, то прекрасное место, которое вы мне предлагаете, только часть в моем решении».
Ланни усмехнулся. «Amigo mio», — сказал он, — «человеческая душа сложна, и может иметь более одного мотива. Задумайтесь, что когда-нибудь в будущем, когда вы будете сидеть в кафе, прихлёбывать вино и читать новости, вам будет приятно вспомнить, что вы были когда-то героем. Вы можете рассказать парню за соседним столиком, как вы спасли жизнь внуку английского баронета, и как баронет подарил за это вам золотые часы с вашим именем на них. Кроме того, среди полных и грудастых провансальских девушек, которые приходят работать в доме моей матери, вы найдете одну, чтобы она стала вашей женой, а ваша история будет радовать ее, особенно когда я удостоверю, что это правда».
«Si, si, Señor», — сказал человек, подвергшийся многим искушениям.
Глава тридцать первая. Не получит без борьбы[176]
Ланни уже сейчас заставил волноваться часть зажиточного населения Касереса. Пять человек среди них обладали тем, что они объявили работами старых мастеров, и вели переговоры с искусствоведом по этому поводу. Каждый из них назвал высокую цену, и теперь переживал болезненный процесс их снижения. Каждый из них знал о других и зеленел от зависти при мысли о возможности их успеха. Но все делились друг с другом своими надеждами и опасениями, потому что действия американского мультимиллионера были вне их понимания, и каждый надеялся получить некоторые новости в обмен на то, что он рассказывал.
Между переговорами Ланни запирался в своей комнате и прикладывал ухо к шепоту радио. Война в эфире продолжалась с неослабевающей яростью. Каждую ночь генерал Кейпо де Льяно в Севилье издевался над мадридскими руководителями, рассказывая о них неприличные анекдоты. Каждую ночь правительственные станции отвечали, призывая людей спасти себя от ужасов средневековой реакции. Обе стороны рассказывали в новостях то, что говорило в их пользу. Обе стороны утверждали все, на что они осмелились, в надежде наполнить сердца противника унынием и страхом. Ланни, научившийся узнавать различные станции, голоса и личности их дикторов, сравнивал обвинения одной стороны с признаниями другой. Он следовал своему плану отметок на карте мест, где, по сообщениям, происходят боевые действия.
Таким способом ему постепенно стало известно о великом событии истории. Итальянская армия из тридцати или сорока тысяч человек, часть чернорубашечников и часть регулярных войск, была переброшена по железной дороге и по шоссе вокруг петли к западу и к северу от Мадрида вокруг гор Гуадаррамы, покрытых снегом в конце февраля, чтобы нанести удар по столице с северо-востока. Две дороги шли вниз с этого направления и соединялись. Одна из них главная автомагистраль из Барселоны, по которой путешествовали Ланни с Раулем Пальма, возвращаясь из столицы. Не далеко на восток лежит Калатаюд, где была совершена покупка Командора. Этот город был взят генералом Мола в начале мятежа. Ланни узнал от Рауля, что его брат Эстебан бежал в Пиренеи и теперь воевал в народной армии в Каталонии.
Вниз по широкой долине реки Энарес и соседним долинам продвигались торжествующие националисты, планирующие достигнуть Харама и присоединиться к итальянским бригадам на этом фронте. Сначала Франко продвинулся без сильного сопротивления, заняв Сигуэнсу, затем Бриуэга. После этого его радио продолжало объявлять о новых победах. Но Ланни заметил, что они перестали называть места. Внезапно лоялистские радиостанции взорвались от восторга, заявив, что в разгар не свойственной сезону снежной бури их милиция напала на итальянскую механизированную колонну, масса танков и артиллерии скопилась в участке шоссе в Гвадалахаре, и после трех дней непрекращающихся боев их разгромили и отбросили назад. Такого разгрома итальянская армия не знала со времён битвы при Капоретто в мировой войне.
Ланни очень хорошо помнил город Гвадалахара, проезжая через него три раза. Оставив Мадрид с Раулем, они остановились посмотреть на Паласио, здание пятнадцатого века, используемого в качестве приюта. Они заплатили две песеты за экскурсию вокруг него, и Ланни задался вопросом, что стало со всеми этими заброшенными маленькими мальчиками и девочками. Другой раз был вовремя его второй поездки, когда он ехал из Валенсии и свернул на эту дорогу, чтобы избежать встреч с вражескими самолетами. В Гвадалахаре он выехал на основную магистраль, переполненную жалкими беглецами. Вернувшись, он нашел то же самое, и свернул в горы в сторону Куэнки, где взял крестьянскую семью. Он представил себе широкую долину реки, в настоящее время, под дождем и снегом, которые обратились в слякоть и красное месиво под гусеницами танков и артиллерии. День за днем он слушал про сражения и преследования, которые продолжались целую неделю. Скалистые поля и дубовые леса были усеяны обломками самолетов и танков, а также всякого рода транспортных средств. Полевые орудия, зенитные орудия, пулеметы и минометы. Снаряды и пустые гильзы, ящики от боеприпасов, инструменты, ранцы — все обломки страшной битвы. Ланни слушал голос американского корреспондента, описывающего с мадридской станции это поле бойни, где были разбросаны несколько тысяч итальянских тел, чьи восковое серые лица мочил холодный дождь.
176
Джеймс Грэхем, 1-ый маркиз Монтроз 1612–1650 Моя любимая, молю, пер. А. В. Лукьянов,
Он не получит без борьбы /Победу иль позор