«„Человеческая теплота“ его души…»
Работал Вячеслав Яковлевич в Детском Селе (Пушкин) много и продуктивно. Здесь была обдумана и написана повесть «Странники», здесь создавались многие части романа «Угрюм-река» и был начат роман о «Емельяне Пугачеве», завершены рассказы «Дикольче», «Цветки и ягодки», «Алчность», «Холодный душ», «Сочувствующий», «Научный рыбовод», «Пятерка», «Бродячий цирк», «Товарищ Митрофанов», очерк «„Садко“ — гость Советский», «Полет», «Вспомнил», воспоминания о М. Горьком.
Кроме того, Шишков активно участвует в общественной жизни городка: выступает на вечерах, работает председателем особой комиссии по охране дорогих каждому советскому человеку памятных мест, связанных с А. С. Пушкиным. По установившейся традиции каждый год здесь праздновался день рождения гениального поэта, в подготовке и проведении которого Вячеслав Шишков принимал самое деятельное участие.
Вячеслав Яковлевич и Клавдия Михайловна радушно принимали в своей скромной квартире как близких друзей, живущих в Пушкине, так и приезжавших из Ленинграда и Сибири знакомых и незнакомых писателей, работников искусства. Хозяйка дома славилась своим гостеприимством и хлебосольством. Гостей встречали у Шишковых просто и душевно.
В доме Шишковых по пятницам собирались литераторы, музыканты и художники, чтобы поговорить о литературных делах, об искусстве, чтобы после напряженной работы провести в кругу друзей часы отдыха. Эти литературные пятницы часто посещали А. Толстой, К. Федин, О. Форш, А. Прокофьев, И. Соколов-Микитов, композитор Ю. Шапорин, художник К. Петров-Водкин; бывали здесь М. Пришвин, профессора Б. Греков, В. Евгеньев-Максимов, Б. Эйхенбаум и другие. «Живые и веселые были эти шишковские „пятницы“, — пишет в своих воспоминаниях профессор Л. Коган. — Здесь все чувствовали себя свободно и непринужденно. Не было никакой предвзятости. В товарищеской беседе мирно уживались люди разных воззрений на искусство, хотя беседы эти имели очень дискуссионный и страстный характер, отражая те споры, которые волновали тогда литературную общественность, критику и читателей.
„Пятницы“ лишены были какой бы то ни было „программы“, разве что иногда заранее было известно, что кто-либо собирается прочитать товарищам по искусству новый рассказ или открывок, чтобы услышать их нелицеприятное мнение».
Разумеется, душой этих «пятниц» был Вячеслав Яковлевич. Он умел мастерски заводить разговор, оживлять его своими рассказами о путешествиях по Сибири и по Центральной России. Его юмор, острые словечки всегда вызывали смех присутствующих.
Участники вечеров допоздна задерживались у гостеприимных хозяев. После обязательного ужина на большом столе несколько раз появлялся самовар. И только отходящий в Ленинград последний поезд заставлял гостей «пораньше», этак часов в одиннадцать, покинуть хозяев, а те, кто жил в Пушкине, за беседами и чайком засиживались до часу — до двух ночи.
«Вячеслава Яковлевича искренно любили его друзья и его многочисленные читатели, — вспоминает известный писатель И. Соколов-Микитов, — разбросанные в просторах родной страны, искушенные и неискушенные в чтении книг. Нас, близких друзей, тянули к Шишкову „человеческая теплота“ его души, его ум, талант и острая наблюдательность, товарищеское уменье радоваться чужим радостям, делить чужие горести. На огонек гостеприимной шишковской квартиры охотно сходились разные люди, знакомые и друзья. Сходились писатели, художники, водолазы, ученые и неученые, музыканты, путешественники, военные, врачи. Вспомнить шишковские вечера очень приятно: шутливые и серьезные разговоры, чудесные шишковские пироги. Особенно приятно вспомнить самого гостеприимного хозяина этих вечеров: его добродушную, чуть лукавую улыбку, живые, по-татарски прищуренные веселые глаза. Из шишковского дома засидевшиеся гости уходили обычно в поздний час, когда притихали пустынные улицы Детского Села, — уходили веселые, шумливые, немного хмельные, согретые теплом домашнего шишковского очага»[21].
Необычная встреча с Вячеславом Шишковым произошла у молодого начинающего писателя Григория Мирошниченко. Он был командирован на учебу в Ленинградский коммунистический политико-просветительный институт. Рабочие депо, провожая Мирошниченко в Ленинград, поручили ему непременно побывать у Шишкова, рассказать ему о веселом спектакле, который был поставлен у них в клубе по известному рассказу писателя «Спектакль в селе Огрызове», и написать подробнее, каков из себя Шишков, «не баран ли?». В Детском Селе Мирошниченко сперва долго бродил по паркам, вертелся вокруг дома Шишкова «и не мог осмелиться войти так, ни с того ни с сего. Но вот из дома вышел пожилой человек и медленно пошагал в парк… „Он — не он!.. Нет, это все же не он… Нет, он!“ Я пошел следом. Человек налево пойдет — и я иду налево. Человек направо пойдет — и я иду направо. Не отстаю… И чем больше я ходил за ним, наблюдая, тем ближе и больше казался он мне схожим с тем, давно воображаемым писателем… Решившись наконец, я пошел незнакомому человеку навстречу.