Василий Погоня
Шкура лисицы
Если бы Вы перенеслись в столицу Бритунийского королевства на семь лет после падения Небесной Скалы, в трактир "Одинокая дама", и её хозяин Зубин оставил Вас в ней на несколько дней, Вас сильнейшим образом поразили бы отличия в деталях повседневной жизни, царящие в обществе того времени. Кроме того, что Вы попали в другую, феодальную, по сути, и мистическую, по духу, цивилизацию, Вас бы ошеломило ощущение чудовищной пропасти между привычным Вам уютом и её бытом – вечернем освещением дома, отоплением, средствами транспорта, пищей, заболеваниями, способами их лечения… Открывая эту книгу, нужно раз и навсегда отринуть окружающую Вас реальность, чтобы подобающим образом проделать это путешествие вспять, в глубину веков, чтобы обрести те правила, которые удерживают эту параллельную реальность в довольно трудно объяснимой стабильности. Этот мир в застигнутый Вами момент находится на пороге фантастических перемен, которые вот-вот должны последовать. Господство нечеловеческих цивилизаций прекратила война с ересью Чёрной Тени, но нависает уже новая опасность. Этот мир уже постигло денежное обращение без натурального обмена, уже распространилась здесь нищета и рост роскоши, белый хлеб богачей и серый хлеб бедняков, однако, кроме мелких фактов повседневности, несущественных, для целой цивилизации, событий, едва заметных во времени и в пространстве, самым вопиющим для Вас отличием станет малое влияние финансовой состоятельности на политический процесс. Да, в этом мире количество денег ещё вчера ничего не значило. Совсем недавно ведущими здесь были понятия чести, доблести, славы и доброго имени. Но сила денег уже показала себя, и первое подобное, уникальное событие повторилось и, повторяясь, приобретает уже всеобщий характер, становится структурой. На смену мифическим чудовищам приходят алчные монстры. Аристократы, вышедшие из дружины конунга, теряют свои позиции, уступая место нарождающейся элите, всё достоинство которой сводится к наличию золотых монет в кошеле, деньги становятся мерилом счастья и главным источником преступности.
Именно в этот переломный момент не повезло дочери барона Эрроганц, леди Айн, стать похищенной ради выкупа. И единственная надежда её – на смекалку вчерашнего наёмника и героизм его приятеля-констебля, нетронутые алчностью нарождающейся эры господства презренного металла. Так ли далёк этот мир от Вашего, и насколько отличается человек этой ревльности от Вас?
Решать Вам.
Солома для кирпича
Началось всё солнечным утром. Несмотря на недавний восход, солнце палило отчаянно, и день обещал стать невыносимо жарким. На углу Старого Моряка и улицы Тира, в её конце, затаилась таверна «Одинокая Дама». Это заведение принадлежало к тем подозрительным злачным местам Сарыни,1 где всегда можно скрыться от чрезмерного любопытства констеблей и круглые сутки получить выпивку, горох в сале и ветчину. Когда-то в этом доме располагалась винокурня, но теперь его фасад украшала висящая на цепях вывеска цвета жёлтой серы в виде силуэта женской фигуры, в зале расположились столы и лавки, а у стены напротив входа – прилавок, за которым хозяйничал Зубин – огромный, с лохматой, соломенного оттенка, шевелюрой, мрачным взглядом исподлобья и заточенным тесаком под рукой. Его помощницей, тянувшей, впрочем, основной груз ответственности за закупку продуктов и приготовление блюд, стала Эльдра, около десятка лет тому назад обнаруженная трактирщиком на улице у дверей. Поскольку девочка ничего о своей семье не рассказывала, Зубин посчитал её сиротой, каких всегда немало в военные годы. Он приютил маленькое несчастное создание, чахнущее от недоедания, грязное, с большим наростом на щеке. Заведению Зубина требовалась кухарка, и Эльдра с радостью занялась поварским делом. Она вызвала жалость у трактирщика, но это не помешало ему нещадно эксплуатировать её – как, впрочем, и всех, кто попадал под его власть. Он требовал от неё нечеловеческих усилий в работе. С течением лет Эльдра похорошела, проведённая одним из дорогущих лекарей операция избавила её от уродства на лице, что послужило только на пользу заведению Зубина, куда посетители заявлялись теперь не только за выпивкой и закуской, но и чтобы поглазеть на чудо современной медицины.
Перевалило за полдень, когда перед таверной остановилась запылённая чёрная повозка. В ней развалился мужчина, который, свесив голову на грудь, спал. Алан, спрыгнув с козел, привязывал вожжи к коновязи. Это был тощий, высокого роста мужчина с измождённым пьянством, грубым лицом под шевелюрой сальных волос, спускавшихся на глаза. Эти водянистые, воспалённые глазки беспокойно бегали над щетинистой скулой, рассечённой молнией белого шрама. Запылённое и грязное рубище его было изношено до дыр, и вместо манжет полотняной рубахи из-под ветхого блио взору представали какие-то невообразимые, висящие бахромой, лохмотья.