– У тебя будет бесценный опыт смены обстановки, – проговорил ехидно Хамо. – Глядишь, и баронской спеси поубавится. Смотри – сиди тихо, а не то я спущусь и утихомирю.
Леди Эрроганц с ужасом уставилась на огромного паука, сидящего в центре пыльной паутины в углу.
– Что, перетрусила? – Хамо поймал паука и держал его кончиками пальцев одетой в перчатку руки. Мохнатые паучьи лапы неистово извивались. – Бросить его на твои красивые волосы?
Леди Эрроганц с содроганием отодвинулась от него.
– Сиди тихо, – Хамо ухмыльнулся. – А не то… – Он раздавил паука в ладони, бросил его останки под ноги девушки и ушёл.
Вверху на сундуках сидели старый Альдо и Алан. Хамо присоединился к ним.
– Как насчёт пожрать, Данстен? – крикнул он и тут же осёкся. Данстен держал всех троих под прицелом длинного лука. Хамо потянулся было к кинжалу, но Данстен остановил его.
– Даже не пытайся, Хамо, – сказал он с угрозой в голосе. – Этот лук насквозь прошивает оленью тушу.
– Что это ты ещё задумал, «старая рука»? – заикаясь, спросил Хамо.
– Не нравится мне ваша затея, вот что. Да ты присядь, мне потолковать с тобой нужно. – Хамо послушно сел рядом с Аланом. – Твои «парни» говорят, вы «заточили»9 её жениха?
– Это всё он, – Хамо кивнул на Алана. – Этот тупица не смог справиться…
– Хорош трепаться!.. – выкрикнул Алан. – Я был вынужден его «заточить». Ты не помог – «кости размякли».10
– Да чего уж теперь, – оборвал его Хамо. – Павлин мёртв, теперь уж не поправишь. Нас будут искать за «простуду»,11 но у нас есть «голубь» – дочка барона. Если удастся сладиться с Эрроганцем, будет возможность выйти из дела, да ещё и с барышом.
Данстен покачал плешивой головой. После недолгого раздумья он опустил лук.
– Я вас с малых знаю, – произнёс он. – В жизни бы не подумал, что у вас хватит дури «станцевать с голени»12 с вельможей. Мне это не по нутру. «Мокрота» и похищение! Это не «вилкой ковырять»13 или «вспучить»14! Я предчувствую много неприятностей, ибо как только «любовники» сядут вам на «хвост», то уж не отстанут. Барон – не лавочник какой, будет разыскивать нас всю жизнь, а это совсем неподходящая доля для меня. А когда «подтянут» – не «ведро»15 даже ждёт, нас сразу «надуют»16 на верёвке!
– Ты получишь пять монет золотом, «старая рука», – спокойно сказал Хамо. – Это немалый куш.
– Подумал бы о том, как ты сможешь забрать эти деньги и скрыться с ними, – не унимался Данстен.
– А ты подумал бы о своём будущем с монетами. Ты сможешь купаться в кларете, – возразил Хамо.
– Для этого мне хватит денег с браконьерства.
– Пять золотых – тебе одному! Это королевская доля.
Данстен медленно поставил длинный лук на место. Трое похитителей расслабились. Старик взял большую керамическую кружку и зачерпнул что-то из бочонка.
– Не желаете ли сделать по глоточку, «парни»?
– А что это такое? – подозрительно спросил Хамо. – Та самая брага, которую ты сам настаиваешь на лесных ягодах и мухоморах?
– Отменный напиток!.. Самый расчудесный! – Данстен пустил кружку по кругу.
Хамо едва не стошнило. Алан и Альдо выпили с удовольствием.
– А пожевать у тебя есть что-нибудь? – спросил печально старый Альдо. – Я голоден, как кабан.
– Поищи там, в печке.
Альдо направился к очагу, а Алан набросился на Хамо:
– Ты напрасно похитил «птичку». Проще было её устранить. Эврик обязательно расскажет о ней Гарпии, и они пустят по нашему следу Соважа.
– Заткнись! – оборвал его Хамо.
Данстен выпрямился.
– О чем это вы? О Соваже? Но ведь он не в деле, верно?
– Даже об этом не думай, – отрезал Хамо.
– Легко сказать, – пробурчал Алан, поворачиваясь к Данстену. – По дороге мы встретили Эврика. Он видел нашего «голубя» и, готов голову прозакладывать – сообщит о ней Мамуле Гид.
– Если Соваж в игре, то я – нет, – заявил Данстен, отступая к полке с оружием.
Хамо вытащил кинжал.
– Оставь свою рогатку в покое. Соваж Гид меня не пугает. Он нам – не помеха.
– Соваж – это сплошная плесень, – заявил Данстен. – Вас я хорошо знаю, кое-что людское в вас ещё осталось. Но Соваж Гид… протух до потрохов.
Хамо сплюнул в очаг.
– Он просто сбрендил, вот что я скажу.
– Не без этого, но у него руки от крови не просыхают. Он «танцует с голени» чаще, чем дышит. Мне не по нутру, когда «затачивают» «резалом» ради забавы.