* * *
Слушай мисль: «Тёплая страна Израиль, и не только из-за климата. Тёплая, потому, что общаться русскоязычному эмигранту можно только в двух странах – в России и на Святой земле. Только там можно найти ту радость или роскошь человеческого общения, о которой писал в свое время украсивший красивую голову летным шлемом последний романтик столетия – Огюст Сент Экзюпери. Ну, а поскольку точно процитировать высказывание писателя без заглядывания в книгу не представляется возможным, то не лучше ли заменить слово «роскошь» на слово «теплота». Так и запишем: «В Израиле существует давным-давно утраченная в других странах теплота человеческого общения».
А ещё Израиль – вкусная страна. Там всегда, в любое время года что-нибудь да цветёт. Цветёт и безумно вкусно пахнет. И из кухонь горожан пахнет какой-то ненашенской вкуснятиной. Новая алия 21 – новая мода на иноземное блюдо. В этом году популярна марокканская и эфиопская кухня. Попробовал знаменитый «кус-кус», но не с традиционными катышками из манной крупы, а с пшеном. Пшено оно и есть пшено, с мясом ли, с овощами ли – вся пикантность в заморских пряностях. Решил и я несколько усовершенствовать кулинарные навыки. Пришёл к знакомому повару-эфиопу в дом престарелых. Эфиоп фаршировал куриные ножки. Он сдирал шкурку до самых пальчиков, откусывал доисторическими щипцами малоберцовую кость на уровне голеностопного сустава, удалял мясо с костей и не прокручивал его в мясорубке (откуда в Эфиопии взялись бы такие сложные агрегаты), а дробил курятину каким-то первобытным топориком до появления сочности мяса. А потом, потом он добавлял специи. Я не поленился сосчитать. Ровно пятьдесят стеклянных баночек с разноцветным содержимым стояли за спиной у повара. На следующую стажировку я не пришёл. Человеку, всю жизнь употреблявшему всего три специи: перец чёрный, перец красный и лавровый лист, осилить сию премудрость показалось невозможным.
Много солнца, близость моря и замечательная жратва иудеев благоприятствуют любви. Почти все приезжие отмечают весьма ощутимый подъем жизненного тонуса. На лавочке рядом с домом лежат, забытые проказниками сиреневые трусики в кокетливых кружавчиках. Хорошая страна!
Зашел в подъезд дома номер семнадцать на улице Хашмонаим. Вижу ноги молодой, очень приятной, если не сказать обворожительной особы, поднимающейся вверх впереди меня. Вот она поставила стопу на ступеньку и упруго напряглась под тонкой, шоколадного цвета кожей muskulus biceps femoris-двуглавая мышца бедра. Потом она подняла другую ногу и вздрогнула, как от внезапного прикосновения, мгновенно сократилась и приняла форму эротично тугой округлости muskulus gluteus maximus-большая ягодичная мышца. А когда эта пышногрудая Суламифь вступила на лестничную площадку, и приблизилась к перилам, она стала ещё доступнее для обозрения. Удалось даже при помощи игривого солнечного луча, проникшего через большое окно и беспардонно, насквозь, просветившего барышне подол, рассмотреть между гладких бедер, чуть пониже курчавого обрамления паха, многообещающее начало неровной и испокон века интригующей всех нормальных мужиков складочки.
Ну, очень хорошая страна! А вот интересно, почему всё-таки удалось обозреть весь этот милый интим? Да потому, что решила шалунья в этот знойный день не осквернять презренной тканью нежнейшие места её божественной плоти.
В Израиле не скучно. Север, снег, долгие зимние вечера, видимо больше способствуют хандре.
«Ивритскую письменность придумали антисемиты, чтобы евреи побольше мучились! – ворчит на занятиях по изучению языка Арон Рубинчик, – Зачем некудоты-точечки вместо гласных, зачем нужно их подразумевать, а не писать? Я потому и уехал из России, что мне надоело говорить одно, а подразумевать другое! И вот здесь то же самое!»
Истину изрекает Арон! Ему ли не знать предмет разговора, если он работал освобожденным парторгом в отделе народного образования.
– Как можно назвать огурцы словом «мелафефоним»? Я не собираюсь, есть овощ с таким мерзким названием.
– А как можно придумать слово – катастрофа, – парирует учительница.
– Это не мы, а греки придумали.
– Но вы же используете это безобразие.
Она знает в совершенстве шесть языков и, скорей всего, владеет и русским, но тщательно скрывает сей факт потому, что метод изучения иврита – метод погружения: ни слова на родном языке. Недавно она проговорилась: «Из всех известных мне слов самыми чарующими я нахожу три русских – это чубчик, мальчик и чемоданчик».
Теперь, если кто-нибудь из нашей группы попадает в тупиковую ситуацию, он говорит: «Но это же просто катастрофа-чемоданчик!» или «Сегодня такая жара, ну просто катастрофа-чемоданчик».
– Я сказал маме, – рассказывает бывший киевский мясник Алик Коган, – я не поеду к твоим жидам. И знаешь, что мне сказала мама? Никогда не догадаешься. Она сказала, что я тоже! Ну, какой из меня еврей, Боря? У меня пять судимостей. Нет, если бы я приехал в Израиль из какой-нибудь дыры, типа Москва, может быть мне тут, и понравилось, но я же приехал из Киева.
– Ты видел когда-нибудь настоящего, законченного идиота, – спрашивает Шлема Рохлин, – ну так смотри сюда – он перед тобой. Сначала я сказал «мама» на идиш, а только потом на русском.
– Какая разница?
– Большая. У меня от жары давление. Я умею думать на идиш, а идиш – это улучшенный немецкий. Все ещё не догнал?
– Нет
– Боря! Не обижайся, но ты неумный, раз не догнал. Я это к тому говорю, что мне надо было эмигрировать в Германию, а не в эту доменную печь. Хотя, ты знаешь, я вчера разговаривал по телефону с моим дальним родственником, (он рванул из Украины в Мюнхен), и вот к какому выводу я пришел. У всей этой русско-германской жидовни существует тщательно скрываемый комплекс вины перед нами, перед израильтянами. С одной стороны вся их шкурная человеческая сущность ликует и поёт от счастья, потому что жить в Европе – это тебе не в Кислодрищево прозябать, а с другой стороны, у них сопли дымятся от зависти, что мы тут хоть и трудно, и порой опасно живем, но зато находимся у себя на исторической родине и не просим социальную помощь у тех, чьи родители устроили нам в свое время Дахау, Освенцим и Бухенвальд. Ведь если поглубже копнуть, то получается, что русскоязычные евреи Германии добровольно отправили себя в новый галут 22. А больше всего жалкие остатки их человеческого достоинства колышет сознание того, что это мы для них, рискуя собственными жизнями и жизнями наших детей, сохраняем и защищаем от врагов страну, куда они смогут убежать, если запахнет жареным у немцев. Вот они и сучат в тоске ногами и заискивают перед нами.
* * *
Слушай ещё одну мисль: посетили с нашей группой из ульпана 23Иерусалимский мемориальный музей и Всемирный центр изучения Катастрофы и Сопротивления «Яд ва Шем».
Все гениальное просто. Так и музей потрясает своей внешней обыденностью: большие фотографии по стенам. В углу комнаты трансляция тематических видеофильмов. В большинстве своем – это трофейная нацистская хроника с беснующимися в кадре палачами и зажигательными речами идеологов нацизма. На многократно увеличенных снимках запечатлены горы трупов, волос, золотых коронок, вырванных с зубами у мёртвых, пирамиды из обуви. Больнее всего смотреть на детские малюсенькие сандалии. Почему именно сандалии, а не туфельки и не ботиночки ножом резанули по сердцу – не пойму, но это правда. В другом помещении, в зале, посвященном убиенным детям, путем хитроумного применения зеркал, достигается поразительный оптический эффект присутствия в здании миллионов свечей. Каждая свеча должна символизировать связь погибшего в страшных муках ребенка с Богом. Таким наглядным образом организаторы музея, по-видимому, хотели пробудить у посетителей религиозное чувство. Не пробудили! Вернее, не так, – пробудили, но отныне исповедуемая мной религия будет называться религией протеста. Смотрел на свечи до боли в глазах и не мог отделаться от мысли, что после того чудовищного злодейства, которое позволил совершить Господь, верить в него здравомыслящему человеку невозможно. Стоят в глазах малюсенькие сандалии. Судя по их размеру ребенку было годика два, два с половиной. Кто это был, мальчик или девочка? Всё равно, но думать про девочку ещё больнее, не потому ли, что у меня самого есть дочь? У неё, я в этом уверен, были крупные блестящие еврейские локоны и большие грустные, красивые, как у газели, еврейские глаза. Ни один народ в мире не имеет таких глаз. В них неизбывная печаль и генетический опыт ежечасного ожидания беды. Те нелюди, убившие ребёнка, имели своих детей? Испытали ли они хоть раз чувство похожее на жалость? Надо полагать, что да. Описывается случай, когда один из них, узнал среди толпы обнажённых женщин свою школьную подругу. Подругу вместе с другими специально накормили солёной ржавой селёдкой и не давали в дороге пить. Когда измученных жаждой несчастных евреек выгнали из вагонов, им объявили, что они сейчас должны принять душ. Раньше, когда обреченным врали про «санобработку» многие догадывались об истинном предназначении «дезинфекции», и конвою приходилось тратить время и драгоценную энергию для «увещевания» особо недоверчивых. Потом была придумана идея с «душевой». Идея, надо сказать, удачная, потому что шли на бойню, да не шли, а бежали так, как и должен бежать умирающий от жажды к воде. Язык царапает пересохшую глотку. Скорей в душевую, и напоить там водой детей, а потом уж и самим напиться. И вот толпа нагих женщин с детьми устремляется в «душевую», и конвоир, узнавший подругу, шепчет ей, что их обманули, что их ведут убивать. Зря сказал, конечно, всё равно ведь не было пути назад. И отважная женщина закричала в отчаянии: «Стойте! Не ходите туда! Там нет воды! Там смерть!» Всех согнали в помещение (обслуживающий персонал концлагеря называл его бункером), а её начали истязать, пытаясь узнать, от кого она получила информацию. И сломленная морально и физически, измученная страхом, жаждой и болью, несчастная не выдержала пытки и показала на своего одноклассника. Его раздели и запихнули в «душевую» вместе с ней. В дверях душегубки специально сделаны «глазки», в которые подсматривали особо любопытные фашисты-натуралисты. Борцы за чистоту арийской расы применяли два весьма практичных способа подачи газа для скорейшего отравления «der verdammten Juden 24. По первому способу открытые банки с гранулами, содержащими ядовитый газ, бросались в бункер через специальные люки, сделанные в потолке; при втором варианте газ подавался через лейки душа. Как быстро погибали в «душевой»? Здесь нет единого мнения. Существовала строгая инструкция для обслуживающего персонала лагеря: все манипуляции с «дезинфицирующим средством» производить в противогазах. Цианиды – яды смертельные, но неизвестно, убивал ли людей мгновенно цианистоводородный газ «Циклон – Б», первоначально поставляемый в Освенцим фирмой «Теш и Стабенов», для истребления паразитов.
21
Алия – массовая репатриация евреев в Израиль из определённой страны исхода: русская алия, марокканская и т. д.
22
Галут – Изгнание, вынужденное пребывание еврейского народа вне его родной страны Эрец –Исраэль.