— …один человек, у которого два тела, — договорила первая тетушка Вровень, и они продолжили, будто играя словами в теннис:
— Я хотела сказать тебе об этом…
— …помягче, в подходящий момент, потому что некоторым людям…
— …трудно принять это, у них…
— …от меня мурашки по коже…
— …и вообще…
— …жуть берет.
Оба тела умолкли.
— Прости за последнюю фразу, — сказала наконец левая тетушка Вровень. — Обычно я так не делаю, только когда волнуюсь.
— То есть вы хотите сказать, что вы обе… — начала Тиффани, но правая тетушка Вровень перебила ее:
— Нет никаких «нас обеих». Только я, понимаешь? Знаю, это непросто. Смотри, у меня есть правая правая рука, левая правая рука, правая левая рука и левая левая рука. И все они мои. Тиффани, я могу пойти за покупками и при этом остаться дома. Если тебе так будет проще, считай, что я — это один…
— …человек, у которого четыре руки…
— …четыре ноги и…
— …четыре глаза.
Все эти четыре глаза в тревожном ожидании смотрели на Тиффани.
— И два носа, — сказала она.
— Точно. Все-то ты замечаешь. Мое правое тело чуть более неловкое, чем левое, зато правая пара глаз лучше видит. Я такой же человек, как ты, просто меня немного больше.
— Но одна из вас… то есть одна ваша половина, — быстро исправилась Тиффани, — прилетела аж в Дверубахи, чтобы встретить меня.
— Да, я умею разделяться, — сказала тетушка. — И очень даже неплохо. Хотя если я удаляюсь от меня миль на двадцать, то становлюсь немного неуклюжей. А теперь, пожалуй, нам с тобой неплохо бы выпить по чашечке чаю.
Тиффани и опомниться не успела, как обе тетушкины половины встали и подошли к буфету.
Девочка во все глаза уставилась на удивительное действо: как один человек заваривает чай в четыре руки.
Чтобы накрыть стол к чаю, нужно сделать довольно много всего, и тетушка Вровень делала все это одновременно. Два тела, стоя бок о бок, передавали из рук в руки чайник, чашки и ложки, словно в тщательно отрепетированном балете.
— Когда я была маленькая, все думали, что я — близнецы, — сказала ведьма через плечо. — А потом… они решили, что я — воплощение зла, — закончила она через другое плечо.
— И они были правы? — спросила Тиффани.
Обе половины тетушки Вровень с потрясенным видом повернулись к ней:
— Разве можно задавать людям такие вопросы!
— Ммм… но это же очевидный вопрос, — сказала Тиффани. — Ведь если человек в ответ скажет: «Да, я — воплощение зла! Муа-ха-ха!», это сэкономит кучу времени, верно?
Четыре глаза пристально вгляделись в нее.
— Госпожа Ветровоск была права, — проговорила тетушка Вровень. — Она сказала, что ты — ведьма с головы до башмаков.
Тиффани в глубине души раздулась от гордости.
— Так вот, немного об очевидном, — начала тетушка Вровень. — Часто оно оказывается… А что, госпожа Ветровоск и правда сняла перед тобой шляпу?
— Да.
— Возможно, когда-нибудь ты поймешь, какой великой чести удостоилась. Ну ладно, я — не воплощение зла. Хотя, наверное, я могла бы вырасти злой. Моя мать умерла вскоре после моего рождения, отец тогда был в море, да так и не вернулся…
— В море жуткие дела творятся, — вставила Тиффани.
Ей часто говорила это матушка Болен.
— Это так, и может быть, с ним правда что-то случилось, а может, он и не собирался возвращаться… — ровным тоном сказала ведьма. — В общем, меня отправили в приют. Отвратительная еда, ужасные наставницы, и к тому же я попала в самую плохую компанию из возможных — в свою собственную. Ты не поверишь, какие вещи можно проделывать, если у тебя два тела. Все, конечно, думали, будто я — близнецы. А потом я убежала, прибилась к бродячему цирку и стала выступать с ним. Я! Можешь такое себе представить?
— Топси и Типси, чтение мыслей на расстоянии? — предположила Тиффани.
Тетушка Вровень застыла с открытым ртом.
— Я прочитала афиши на лестнице, — пояснила девочка.
Ведьма выдохнула:
— Ах да… Конечно. А ты… очень быстро соображаешь, Тиффани. Да… И все замечаешь, верно?..
— Во всяком случае, я бы еще подумала, стоит ли платить отдельные деньги за антре, — сказала Тиффани. — Конечно, так называют выступления клоунов, но в прямом смысле это «вход»[8]. Просто такое щеботанское слово.
— Умница! — похвалила госпожа Вровень. — Монти повесил указатель, чтобы люди заходили в павильон «Верю-не-верю»: «Антре — 1 цент!» Все, конечно, думали, что в павильоне будут разыгрывать смешные сценки, а за дверью стоял человек со словарем иностранных слов и объяснял им, за что они заплатили. Ты когда-нибудь была на цирковом представлении?
8
Знать словарь почти что наизусть от корки до корки иногда бывает полезным. (