– Извините, констебль, как вас зовут? – кротко спросила Салли.
– Э… Фитли, мисс.
– Это ваше? – поинтересовалась вампирша, слегка обнажив клыки.
– Э… я просто пошутил, мисс…
– Ничего смешного не вижу, – ласково сказала Салли. – Я люблю чеснок. Обожаю чеснок. А вы?
– Э… да, – горестно ответил Фитли.
– Прекрасно, – сказала Салли.
Стремительным движением, от которого Фитли вздрогнул, она сунула головку чеснока в рот и с хрустом раскусила. Это был единственный звук, пронесшийся по комнате.
Салли сглотнула.
– Ну надо же, совсем забыла поделиться, констебль, – сказала она, протягивая вторую головку. – Это вам…
В раздевалке послышался смех. Компания стражников ничем не отличается от любой другой. Шутка вышла боком самому же шутнику, и стало еще смешнее. Это же просто розыгрыш, никто никому не желает зла, правда?
– Давай, Фитли, – сказали из толпы. – Все по-честному. Она съела свою долю.
Кто-то другой, как всегда бывает, начал хлопать в ладоши и восклицать: «Ешь! Ешь! Ешь!» Остальные подхватили, вдохновленные тем, что Фитли густо покраснел.
– Ешь, ешь, ешь, ешь, ешь, ешь, ешь, ешь!
Фитли, у которого не осталось выбора, схватил головку чеснока, сунул в рот и, под аккомпанемент одобрительных возгласов, раскусил. В ту же секунду Салли увидела, как глаза у него полезли на лоб.
– Младший констебль Хампединг?
Она обернулась. В дверях стоял мужчина, сложенный как молодой бог[6]. Его нагрудник, в отличие от доспехов других стражников, сиял, а на кольчуге почти не было ржавчины.
– Все в порядке? – Он посмотрел на Фитли, который стоял на коленях, выплевывая чеснок, но как будто не заметил ничего странного.
– Э… да, сэр, – озадаченно ответила Салли.
Фитли вырвало.
– Мы уже встречались. Меня зовут капитан Моркоу. Пройдемте со мной, пожалуйста.
В кабинете Моркоу спросил:
– Итак, младший констебль, вы ведь приготовили головку чеснока заранее? И не надо так смотреть, сегодня на углу как раз стояла тележка с овощами. Нетрудно догадаться.
– Э… сержант Ангва меня предупредила.
– И?
– И я сделала головку чеснока из редиски, сэр.
– А та, что вы дали Фитли?
– Она тоже из редиски. Я стараюсь не притрагиваться к чесноку, сэр, – сказала Салли.
Ох, боги, он действительно красив…
– Правда? Из обыкновенной редиски? Но, если не ошибаюсь, Фитли стошнило…
– Я воткнула в нее несколько семян жгучего перца, – призналась Салли. – Примерно штук тридцать…
– Да? И зачем?
– Да так, сэр, – ответила Салли – воплощенная невинность. – Шутки ради. Чтобы посмеяться. Я никому не желаю зла.
Капитан задумался.
– Ладно, забудем, – сказал он. – Кстати, младший констебль, вы когда-нибудь видели трупы?
Салли помедлила, стараясь понять, серьезно ли он говорит.
Моркоу говорил серьезно.
– Строго говоря, нет, сэр, – ответила она.
Ваймс весь день сходил с ума. На него обрушилась бумажная работа. Бумаги никогда не заканчивались. И подносы были лишь каплей в море. Бумаги самым отвратительным образом громоздились вдоль стены, сливаясь в сплошную массу[7]. Ваймс знал, что неизбежно придется ими заняться. Ордеры, досье, уведомления, документы на подпись… все, что делало Стражу правоохранительной структурой, а не просто кучкой громил с инквизиторскими наклонностями. Бумаги… Их было много, и на всех должна была стоять подпись Ваймса.
Ваймс подписал рапорт об арестах, рапорт о происшествиях и даже отчет о пропавшем имуществе. Отчет о пропажах! В старые добрые времена Стража не знала ничего подобного. Если кто-нибудь приходил с жалобой на исчезновение какой-нибудь мелочи, достаточно было перевернуть Шнобби Шноббса вверх ногами и подобрать то, что выпало.
Но теперь Ваймс не знал лично и половины стражников, принятых на службу. Не знал их достоинства и недостатки, не знал крошечных сигналов, способных подсказать, когда они лгут, а когда напуганы до чертиков… Стража перестала принадлежать ему. Она стала городской Стражей. Ваймс всего лишь осуществлял руководство.
Он просмотрел рапорты дежурных и патрульных, список взявших отгул по болезни, дисциплинарный рапорт, отчет о мелких расходах…
– Динь-дилинь-дилинь-динь!
Ваймс бросил бес-органайзер на стол и схватил небольшую буханку гномьего хлеба, которая вот уже несколько лет служила ему пресс-папье.
– Выключись или умри! – прорычал он.
7
Ваймс придерживался тактики «чистого стола». Тактики «чистого пола» придерживаться было труднее.