Однажды вечером, после трудного дня, Ваймс озвучил сыну уличную версию:
Все шло хорошо, пока Ваймс не услышал многозначительное покашливание из дверного проема, где стояла Сибилла. На следующий день Юный Сэм, влекомый безошибочным младенческим инстинктом, сказал Пьюрити: «Челт!» Ваймсу пришлось поставить точку, хотя Сибилла никогда об этом не упоминала, даже наедине. Отныне Сэм ревностно придерживался каноничной версии.
Сегодня, пока он читал книгу, дождь стучал по окнам, и маленький мирок детской, такой спокойный, розово-голубой, полный мягких, пушистых, мохнатых созданий, как будто обволакивал их обоих. На часах маленький курчавый ягненок отсчитывал секунды.
…В сумерках, в полусне, ощущая в сознании странные обрывки темных снов, Ваймс непонимающе уставился в пустоту. Его наполняла паника. Где он? Откуда здесь все эти ухмыляющиеся животные? Что лежит у него на ноге? Кто задает вопросы и почему он укутан синей шалью с уточками?
Слава всем богам, он тут же припомнил. Юный Сэм спал, сжимая шлем Ваймса, словно плюшевого мишку, а Слюня, любитель теплых местечек, лежал, опустив голову на башмак Ваймса. Верх уже был покрыт слизью.
Ваймс осторожно вытащил шлем, подобрал шаль и спустился в прихожую. Увидев свет в библиотеке, он, все еще слегка сбитый с толку, толкнул дверь.
Двое стражников встали. Сибилла, сидевшая у огня, повернулась в кресле. Ваймс почувствовал, как шаль с уточками медленно сползает с плеч, чтобы кучкой свалиться на пол.
– Я решила тебя не будить, Сэм, – сказала леди Сибилла. – Вчера ты вернулся только в три часа ночи.
– Все работают по две смены, дорогая, – ответил Сэм, взглядом намекая Моркоу и Салли, что с ними будет, если они кому-нибудь проболтаются, что видели шефа в синей шали с уточками. – Я должен подавать пример.
– Несомненно, у тебя благие намерения, Сэм, но выглядишь ты скорее как зловещее предупреждение, – сказала Сибилла. – Когда ты ел в последний раз?
– Я съел сандвич с салатом, помидорами и беконом, дорогая, – ответил Ваймс, стараясь интонацией подчеркнуть, что бекон был скорее приправой и отнюдь не представлял собой кусище, едва уместившийся под хлебом.
– Да уж, не сомневаюсь, – сказала Сибилла, безошибочно доведя до сведения супруга, что она не поверила ни единому слову. – Капитан Моркоу хочет что-то тебе сказать. Сядь, а я посмотрю, как там ужин.
Когда Сибилла скрылась в направлении кухни, Ваймс повернулся к стражникам и ненадолго задумался, не изобразить ли глуповатую улыбку, которая в сочетании с закатыванием глаз переводится с мужского языка как: «Ох уж эти женщины». Впрочем, Ваймс решил этого не делать, поскольку младший констебль Хампединг сочла бы его идиотом, а капитан Моркоу попросту бы не понял.
Вместо этого Ваймс сказал:
– Ну?
– Мы старались как могли, сэр, – ответил Моркоу. – Я был прав. Эта шахта – несчастливое место.
– Как и всякое место преступления, пожалуй.
– На самом деле я сомневаюсь, что мы нашли место преступления, сэр.
– Вы разве не видели тело?
– Видели, сэр. Я так думаю. Честное слово, сэр, вам лучше сходить туда…
– Я не выдержу, – прошипела Ангва, шагая по Паточной улице.
– В чем дело? – спросил Моркоу. Ангва ткнула пальцем через плечо.
– В ней! Вампир не компания вервольфу!
– Но у Салли же Черная ленточка, – сдержанно возразил Моркоу. – Она не…
– Ей необязательно что-либо делать! Она вампир, и точка! Присутствие вампира гарантирует любому вервольфу чертовски скверный день! И уж поверь мне, вервольф знает, что такое по-настоящему скверный день!
– Это из-за запаха? – спросил Моркоу.
– В том числе, но проблема не только в запахе. Вампиры такие… спокойные. Безупречные. Я подхожу к ней… и у меня шерсть дыбом встает. Ничего не могу поделать, это тысячелетний инстинкт! Проблема в том, какие они. Сдержанные, властные… а вервольфы – всего лишь грязные животные. Недособаки.
– Неправда. Многие вампиры-абстиненты – полные неврастеники, а ты такая сдержанная и…
– Нет, когда рядом вампиры! Они действуют мне на нервы! Послушай, перестань искать в этом логику! Ненавижу, когда ты ищешь во мне логику. Почему мистер Ваймс не отказался?.. Ладно, ладно, я сильнее обстоятельств. Но это нелегко. Вот и все.
– Ей наверняка тоже непросто… – начал Моркоу.
Ангва посмотрела на него. «Это Моркоу, – подумала она. – Он действительно так считает. Он не понимает, что порой сказать нечто подобное сродни оскорблению. Ей тоже тяжело? А мне хоть когда-нибудь было легко? По крайней мере, Салли не приходится прятать одежду в тайниках по всему городу! Конечно, превращаться в летучую мышь неприятно, но мы-то, хочешь не хочешь, превращаемся каждый месяц! И разве я хоть раз кому-нибудь перегрызла горло? Я охочусь на цыплят! И плачу за них вперед! У вампиров вообще бывает ПЛС?[9] Сомневаюсь! Ох, боги, луна уже давно миновала первую четверть! Я буквально чувствую, как у меня растет шерсть. Проклятые вампиры! Они поднимают столько шума вокруг того, что они, черт подери, больше не сосут кровь! Им достается все сочувствие! Даже Моркоу им симпатизирует!»