— Все работают по две смены, дорогая, — ответил Сэм, взглядом намекая Моркоу и Салли, что с ними будет, если они кому-нибудь проболтаются, что видели шефа в синей шали с уточками. — Я должен подавать пример.
— Несомненно, у тебя благие намерения, Сэм, но выглядишь ты скорее как зловещее предупреждение, — сказала Сибилла. — Когда ты ел в последний раз?
— Я съел сандвич с салатом, помидорами и беконом, дорогая, — ответил Ваймс, стараясь интонацией подчеркнуть, что бекон был скорее приправой и отнюдь не представлял собой кусище, едва уместившийся под хлебом.
— Да уж, не сомневаюсь, — сказала Сибилла, безошибочно доведя до сведения супруга, что она не поверила ни единому слову. — Капитан Моркоу хочет что-то тебе сказать. Сядь, а я посмотрю, как там ужин.
Когда Сибилла скрылась в направлении кухни, Ваймс повернулся к стражникам и ненадолго задумался, не изобразить ли глуповатую улыбку, которая в сочетании с закатыванием глаз переводится с мужского языка как: «Ох уж эти женщины». Впрочем, Ваймс решил этого не делать, поскольку младший констебль Хампединг сочла бы его идиотом, а капитан Моркоу попросту бы не понял.
Вместо этого Ваймс сказал:
— Ну?
— Мы старались как могли, сэр, — ответил Моркоу. — Я был прав. Эта шахта — несчастливое место.
— Как и всякое место преступления, пожалуй.
— На самом деле я сомневаюсь, что мы нашли место преступления, сэр.
— Вы разве не видели тело?
— Видели, сэр. Я так думаю. Честное слово, сэр, вам лучше сходить туда…
— Я не выдержу, — прошипела Ангва, шагая по Паточной улице.
— В чем дело? — спросил Моркоу. Ангва ткнула пальцем через плечо.
— В ней! Вампир не компания вервольфу!
— Но у Салли же Черная ленточка, — сдержанно возразил Моркоу. — Она не…
— Ей необязательно что-либо делать! Она вампир, и точка! Присутствие вампира гарантирует любому вервольфу чертовски скверный день! И уж поверь мне, вервольф знает, что такое по-настоящему скверный день!
— Это из-за запаха? — спросил Моркоу.
— В том числе, но проблема не только в запахе. Вампиры такие… спокойные. Безупречные. Я подхожу к ней… и у меня шерсть дыбом встает. Ничего не могу поделать, это тысячелетний инстинкт! Проблема в том, какие они. Сдержанные, властные… а вервольфы — всего лишь грязные животные. Недособаки.
— Неправда. Многие вампиры-абстиненты — полные неврастеники, а ты такая сдержанная и…
— Нет, когда рядом вампиры! Они действуют мне на нервы! Послушай, перестань искать в этом логику! Ненавижу, когда ты ищешь во мне логику. Почему мистер Ваймс не отказался?.. Ладно, ладно, я сильнее обстоятельств. Но это нелегко. Вот и все.
— Ей наверняка тоже непросто… — начал Моркоу.
Ангва посмотрела на него. «Это Моркоу, — подумала она. — Он действительно так считает. Он не понимает, что порой сказать нечто подобное сродни оскорблению. Ей тоже тяжело? А мне хоть когда-нибудь было легко? По крайней мере, Салли не приходится прятать одежду в тайниках по всему городу! Конечно, превращаться в летучую мышь неприятно, но мы-то, хочешь не хочешь, превращаемся каждый месяц! И разве я хоть раз кому-нибудь перегрызла горло? Я охочусь на цыплят! И плачу за них вперед! У вампиров вообще бывает ПЛС?[9] Сомневаюсь! Ох, боги, луна уже давно миновала первую четверть! Я буквально чувствую, как у меня растет шерсть. Проклятые вампиры! Они поднимают столько шума вокруг того, что они, черт подери, больше не сосут кровь! Им достается все сочувствие! Даже Моркоу им симпатизирует!»
Эти мысли промелькнули в одну секунду. Ангва сказала:
— Ладно, пошли вниз. Закончим дело и уберемся оттуда.
Возле входа по-прежнему ожидала толпа, и в ней — Отто Шрик. Заметив Моркоу, он слегка пожал плечами.
Гномы стояли на посту, но, несомненно, кто-то сказал им пару слов. Они кивнули стражникам. Один из них сам открыл дверь. Очень вежливо.
Моркоу подозвал остальных поближе.
— Все, что мы скажем, будет услышано, ясно? — сказал он. — Буквально все. Поэтому будьте осторожны. И помните — они не знают, что вы видите в темноте.
Он вошел первым — туда, где стоял Мудрошлем, улыбчивый и нервный.
— Приветствую тебя, Головостук, — сказал гном.
— Э… если уж мы говорим на морпоркском, зови меня «капитан Моркоу».
— Как тебе угодно, нюхач, — ответил гном. — Подъемник ждет.
Во время спуска Моркоу спросил:
— Как он движется?
— Это все Устройства, — ответил Мудрошлем. Гордость победила волнение.
— Правда? И какие?