Обед никак не заканчивается, и я понемногу прихожу в отчаяние. Бэбс повторяет и повторяет, мол, через две недели он снова появится в пентхаусе, и я точно знаю, что она примет его назад. Нет смысла обсуждать другие варианты. Но запонки… Так мучительно видеть, как они лежат в пепельнице, как их заваливает гора окурков. Словно Бэбс прижигает сигаретой Маку запястья.
Наконец она отодвигает стул. Я было расслабляюсь, но вдруг вижу, что она забирает пепельницу с собой. Я встаю и иду за ней в ванную. Она поворачивается и замечает меня.
– Обычно, девочка моя, я предпочитаю ходить по-большому одна, но у тебя что-то на уме. Тогда поступим иначе.
Она берет меня за руку, в другой удерживает на весу переполненную пепельницу. Мы переступаем порог.
– Мак облажался. Конечно, он вернется, а пока я ему не банковская ячейка. Но нельзя упускать из виду главное: если мужчина решает вдруг от тебя отдохнуть, никогда не возвращай ему его игрушки. Но и сентиментальности не поддавайся, не прячь их по углам. Выброси. Он поймет. Возможно, не во всех подробностях, но суть-то уловит. А именно, что в конечном итоге ты победила.
Не успевает последнее слово сорваться у нее с языка, как она опрокидывает содержимое пепельницы в унитаз. Запонки тонут, и я слышу, как они со звуком мелкой гальки ударяются о дно чаши. Окурки от сигарет плавают, как опавшие листья на поверхности озера. Бэбс кладет руку на серебряную ручку и нажимает.
Интересно, она права? Мне кажется, что подобные ритуальные жесты лучше приберечь до тех пор, кода все действительно закончится.
Три недели спустя Бэбс приходит ко мне в игровую комнату.
– Вылазка на природу, – заявляет она. – Хочу показать тебе, где я выросла, Беттина.
Мы с Бэбс садимся в ее красный «Ягуар» с откидным верхом. Лили с вечера упаковала нам корзинку для пикника. Бэбс говорит, мол, мы остановимся у Чайного дома, потом поедем на кладбище Грасс-вудс и устроим себе пикник на могилах Эйдоры и Монти. Я стараюсь не думать о предстоящем. Мало того что в Чайном доме теперь живут Мэгс и Мак, которые, вероятно, не захотят, чтобы Бэбс к ним заезжала, так еще и кладбище: нормальные люди не устраивают пикник на кладбище. Но я так счастлива, что могу провести день с Бэбс, что на все соглашаюсь.
На мне красивое летнее платьице, которое Бэбс купила днем раньше. В белую и розовую клетку. Конечно, оно больше бы подошло девочке помладше, но все равно миленькое. А еще на мне новенькие белые сандалии. На Бэбс – белые шорты, нежно-розовый топ с принтом Лилли Пулитцер[13] и лаймово-зеленые открытые босоножки от «Джек Роджерс». Ноги у нее загорелые и стройные. Когда она нажимает на педали, видно, как движутся под кожей мышцы. Ногти у нее на ногах покрашены нежно-розовым лаком – в тон топу. Светлые волосы распущены и убраны ото лба, как ободком, огромными солнечными очками «Джекки О.»[14]. В целом вид совершенно грасс-вудсский. Словно сам пригород – это клуб со строгим дресс-кодом. Не похоже на Бэбс – одеваться так, чтобы подольститься к другим людям. Наверное, у нее есть какой-то план.
Она врубает последний хит Стиви Уандера и курит, не отрывая рук от рулевого колеса. Мы едем по Лейк-шор-драйв до Шеридан-роуд. Я смотрю, как мимо бегут дома. Сначала они маленькие и скромные, потом начинают увеличиваться в размерах. Чем дальше мы отъезжаем от города, тем больше и больше становятся лужайки. Словно у них наконец достаточно места, чтобы потянуться и вздохнуть свободно.
На пол у моих ног Бэбс поставила шестибаночную упаковку имбирного лимонада. Сказала, мол я могу пить сколько хочу. Я еще не ела ланч, и мне скорее хочется есть, чем пить, но я выпиваю по меньшей мере три банки. Я все поглядываю на Бэбс, проверяя, нет ли тут подвоха, но она даже не морщится, когда я щелчком открываю следующую банку. Она даже улыбается.
Мы проезжаем Ивенстон, Кенилворт, Лейк-Форст. Наконец мы оказываемся в Грасс-вудс. На парковке у железнодорожной станции пусто, ни одной машины. Никто из мужчин никуда не едет. Все они дома, где им и полагается быть.
Бэбс едет по нескольким длинным петляющим шоссе, притормаживает у забора с огроменными воротами. Ворота открыты, и Бэбс в них сворачивает, под колесами хрустит гравий. Перед нами – величественный дом цвета лососины с черными ставнями. Дом большой и солидный с виду. Он выглядит так, словно способен дать отпор кому угодно. Бэбс не смогла бы убрать тут окна, превратить его в круизный лайнер, танцевать по нему в белом купальнике. Чайный дом стоит на твердой земле, незыблемый и непреложный.
14
Солнцезащитные очки-стрекозы, закрывающие половину лица, введенные в моду Жаклин Кеннеди-Онассис.