Цена меня смущает. Ровно столько Стейси давала Джеффу на чай в «Зодиаке». Может ли быть хорошей такая дешевая стрижка? Двадцать процентов от пятнадцати это будет сколько, три доллара? А что вообще можно купить на столь скудные чаевые? Я испытываю большое искушение сказать дамочке, что я заплачу больше, словно хочу купить некую гарантию, что меня хорошо постригут, но даже я знаю, что так не делается.
– Отлично, – говорю я. – Спасибо.
– Подойди к Барб вон там в углу.
Она указывает мне на коричневое вертящееся кресло у окна. Барб низенькая, на обеих запястьях у нее браслеты, которые звякают, когда она пожимает мне руку. Усаживая меня, она говорит:
– Ну и что у нас сегодня на уме?
Это «мы» меня успокаивает, точно мы собираемся работать над совместным проектом. Я смотрю в зеркало перед собой и вижу прилепленную к нему скотчем лицензию косметолога. На лицензии печать штата Нью-Гэмпшир. Джефф свои дипломы напоказ не выставлял. Возможно, их у него не было. Интересно, она обязана вести светские разговорчики со всеми своими клиентами до и во время стрижки? Это часть кодекса парикмахеров? Своего рода клятва Гиппократа, но только для волос? Когда дело дошло до меня, Джефф таких принципов явно не придерживался.
– Я иду на танцы и хочу выглядеть по-новому, – говорю я.
Волосы у меня длинные, до середины спины, но у них нет того объема, как у Мередит. Мне хочется чем-то выделиться, не хочется походить на неудачную имитацию Мередит.
– Как насчет оттеночного шампуня и перманента?
Бэбс всегда насмехается над перманентами, говорит, что несчастные хотят курчавые кудри, а получают спутанные космы. «Если тебе нужен объем, лучше выбери горячие бигуди».
– Я думала только о стрижке. Возможно, каре.
– Ты уверена? Это довольно радикальный шаг. Как насчет того, чтобы просто подровнять концы?
Барб что, боится, что не сумеет? Но вид ее лицензии придает мне уверенности в ее способностях.
– Нет, я уверена.
Она ведет меня к раковине и моет мне волосы: сперва дважды намыливает шампунем, который пахнет зеленым яблоком, потом наносит густой, пахнущий лимоном кондиционер.
Мы возвращаемся к ее креслу, и она стрижет. Волосы сыплются мне в глаза, но я их не закрываю, я смотрю.
Увидев меня, Холли приходит в ужас.
– Беттина! Твои волосы! Что случилось?
Она явно никогда не листала Vogue. Ее реакция подтверждает, что я приняла верное решение.
– Просто они мне надоели.
– До танцев всего день остался. Что, если Джейку не понравится? Ты уже ничего не поправишь!
– Какая разница, что подумает Джейк? Это всего лишь волосы.
– Ну… если ты уверена. А маме ты скажешь?
– А ей все равно.
Когда мы идем на обед, я высматриваю свое отражение в огромных окнах библиотеки. Вижу девушку, которая вполне могла вырасти не в Чикаго, а в Париже или даже в Нью-Йорке. Я почти такая же гламурная, как Бэбс. Может, мне все-таки следует ей позвонить и рассказать?
В столовой мы застаем Джесс и Мередит за столиком в углу. Они сидят в компании еще трех девчонок, в которых я узнаю членов команды по хоккею на траве: Серену, Лейк и Элизабет. Все они такие же красивые, как Мередит, с небольшими вариациями формы носов и губ. Не знай я Мередит, я с трудом отличила бы, кто тут кто. По тому, как они подаются к ней, как поглощенно внимают ее словам, очевидно, что она глава стаи. Мы с Холли продвигаемся вдоль стойки раздачи. Подсаживаемся к Мередит и ее cercle des amies[16]. При виде моей новой прически Мередит поднимает бровь. Остальные словно бы не замечают, или им все равно, ведь я не одна из них. Я не в счет.
– Рисково, – говорит Мередит.
– Не слишком.
Интересно, что подумает Мередит о моем новом платье? Станет ли она его вслух высмеивать, а про себя сочтет крутым? Возможно, однажды захочет одолжить…
Я пробегаю взглядом по столовой. Кейп сидит с Лоуэллом всего в трех столиках от нас. Мередит прихорашивается ради Кейпа, садится прямее, встряхивает светлой гривкой, разбрасывая волосы по плечам. Удивительно, но он как будто смотрит на меня, и Лоуэлл тоже. Кто бы мог подумать, что парням есть дело до волос, особенно коротких! Может, они думают, что получилось уродливо. Мне плевать. От внимания Мередит не ускользнуло, что Кейп смотрит на меня. Он дуется.
Мы заканчиваем обедать, но я мешкаю, возвращаюсь за второй чашкой кофе. Я, наконец, чувствую себя достаточно уверенно, чтобы остаться в столовой одна. Прощается со мной только Холли. Ее голос выдает самую маленькую толику жалости. Готова поспорить, в Айове короткие волосы бывают только у младенцев и теток в менопаузе. Я ни в одну из этих категорий не попадаю.