– Но ведь некоторые срединники выжили – те, кто был на островах шэрхен. Более того, потом они вернулись на свою исконную землю. – Историк пожал плечами. – В определенном смысле слова вы воссоединились с предками, магии у вас полно, отношения с другими странами – нормальные. Счастливый конец, разве нет?
– Лично я все равно чувствую, какие мы ущербные по сравнению с тем, какими были бы, не окажись наши предки столь невыносимыми, что остальным народам стало проще уничтожить их, чем терпеть… – Я с ненавистью посмотрела на подол своего длинного платья, испачкавшийся за время нашей вынужденной прогулки.
– Может, еще и по богам-хранителям пройдетесь? Ушли, гады такие, всех бросили, наслаждаются где-то, пока мы прозябаем?
– По богам не буду, я ж не кнаска.
Мелисандр подмигнул:
– Да и себе дороже – вдруг они подслушивают, да?
– Это вряд ли. В отличие от своего лучшего друга, я не верю в то, что боги до сих пор живы. И тем более следят за нами…
– Почему?
– Потому что если живы и следят, то гады они последние, а не боги. Столько грязи в мире – а они даже и не думают вмешаться.
– А вдруг они не могут вмешаться? Изучая историю амулетов, я нередко встречаю мотив о том, что боги могут лишиться силы. Вдруг это случилось и теперь они просто наблюдают?
– Тем более печально.
– Тинави, ну вы и пессимистка. – Кес с хрустом поскреб затылок. – Никогда не пробовали порадоваться тому, что есть? Сместить, так сказать, фокус внимания?
– Вы точно историк, а не мозгоправ?
– Историк, историк. Просто сердце мое болит, когда я вижу, что у таких симпатичных девушек такой затравленный взгляд. Что с вами?
– Все со мной в порядке. Это вы меня раньше не видели. Лучше расскажите ваши планы на завтра. – Я вспомнила о том, зачем вообще нахожусь рядом с этим странным чужестранцем.
Он пожал плечами и перечислил мне несколько библиотек, в которых собирался поработать.
– Я проверю, – предупредила я.
– Всегда пожалуйста. – Мелисандр шутливо поклонился. – Может, даже присоединитесь? Я с удовольствием попробую перетянуть вас на свою сторону.
– Какую сторону?
– Сторону тех, кто любит жизнь такой, какая она есть. И рад ее загадкам, даже если рождены они через боль.
Я еще раз с сомнением окинула его взглядом. Куда уместнее Мелисандр смотрелся бы в кабаке, дерущимся «розочками» от бутылок, нежели вот так вот рассуждающим.
– Смириться с болью – слабость, Мелисандр.
– Да неужели? – Он улыбнулся мне, впервые без насмешки.
В горле ни с того ни с сего что-то сдавило. Не ответив, я кивнула чужеземцу и ловко запрыгнула на борт вовремя подплывшего магретто[1]. Кинула монетку извозчику и уселась на боковую лавку.
Когда мы отчалили, я не удержалась от того, чтобы не обернуться.
Мелисандр так и стоял на набережной, расставив ноги на ширину плеч и спрятав руки в карманы брюк. Его монументальная фигура светлела, как парус, в бликующем море смазанных ночных огней.
18
Полевые работы по маньяку начинаются!
Правила игры нужно знать, но лучше устанавливать их самому.
– Этот кулон защитит владельца от сглаза, очень сильная вещь, – осклабился ювелир, низенький толстый дядька с бегающими пальцами и неестественно блестящими глазами. Как крыска, право слово.
Я отложила безделушку и двинулась дальше вдоль витрины.
Чего на ней только не было! Серьги из лунного камня, повышающие шансы на встречу с истинной любовью; агатовые кольца, которые облегчают горечь потери; браслеты-хохотунчики – фавориты студентов; и, конечно, всевозможные защитные амулеты.
Лавка господина Бундруми пользовалась бешеным успехом у шолоховцев.
Причем, учитывая, что товары тут были на любой кошелек, в магазин с одинаковым проворством наведывались как знатные горожане, так и прислуга из Метелочного квартала.
Бундруми знал, как себя подать: убранство лавки, выполненное в южном стиле, притягивало взор тысячью и одной любопытной деталью. Благодаря мягкому полумраку украшения, разложенные тут и там, сияли особенно проникновенно.
– А эта вещица – лучший вариант, если вам предстоит трудное дело: успокаивает нервы и концентрирует внимание… – Хозяин заливался соловьем, следуя за мной по пятам.
Небеса великие, как же я не люблю этих навязчивых торгашей! Если б тут имелась диадема-невидимка, то ее я купила бы, не задумываясь.